За двойной раздвижной дверью в японском стиле раздались шаги, и появился маленький, крепко сбитый человек, чья шея и щеки полностью заросли густой черной бородой. На нем вызывающе элегантно сидел бархатный костюм цвета граната с черным галстуком-бабочкой.
– Вы из полиции?
– Криминальная полиция, – сказал Пьерра, в очередной раз доставая удостоверение.
Шарль Барневиль взял его, прочел и резким жестом вернул хозяину.
– Чем могу быть полезен?
– Это вы устраивали праздник вчера вечером на площади Альбони?
Барневиль удивленно посмотрел на него.
– Да, я. А в чем дело? Соседи пожаловались? Теперь это считается преступлением? Я не устраиваю вечеринок здесь, потому что придерживаюсь правила не портить отношения с соседями. И обычно арендую помещение на Airbnb. К тому же я не признаю никаких соседей, кроме собственных, на остальных мне наплевать… Или произошло что-то такое, о чем я не знаю?
Сервас показал ему в телефоне фотографию Эсперандье.
– Я его узнаю, – сказал Барневиль. – Он прошел на вечеринку, не будучи приглашенным. Кто-то отдал ему свой билет. А в чем проблема? Его что, разыскивает полиция?
Пьерра и Сервас переглянулись.
– Вы не припомните, не разговаривал ли он с кем-нибудь особенно долго?
Глаза Барневиля сузились. Сервасу уже доводилось наблюдать такое явление: быстрый переход от стадии «я полностью согласен оказать любое содействие» к стадии «я мало чем могу помочь».
– Откуда же мне знать такие вещи? У меня было чем заняться и без наблюдения за этим типом. Да и зачем?.. Что именно вы ищете?
– Нам нужен список всех приглашенных, – заявил Пьерра.
Глаза хозяина сузились до размера щелочек, а улыбка хвастливо расплылась.
– Не знаю, на что вы надеетесь, но свои права я знаю: если вы хотите получить этот список, вам придется прийти еще раз с заявлением, написанным по всей форме, господа.
Пьерра поморщился:
– Но это потребует времени, а у нас его мало.
– В таком случае, господа, я ничем не смогу вам помочь. Приходите с нужным заявлением, и я…
– Сколько вы платите вашей служанке? – вдруг спросил Сервас.
– Прошу прощения, не понял…
– Сколько вы ей платите?
– А какое отношение это имеет к вашему расследованию?
– Да так, просто любопытство… У нее такой измученный вид… И она такая худая… Откуда она?
– Из Бурунди, – ответил Барневиль и раздраженно махнул рукой, словно отметая неприятный вопрос. В глазах его загорелся огонек гнева. – У нее такая конституция. А вы на что намекаете? Что я ее эксплуатирую? Морю голодом?
Пьерра шагнул вперед. Теперь он был совсем близко от хозяина здешних мест и возвышался над ним всей своей мощной фигурой.
– Что же вы делаете? Сколько часов в день она работает? Сколько дней в неделю? Сейчас воскресенье. Она у вас что, вообще не отдыхает? Вы незаконно наняли ее на работу и отобрали паспорт?
Они заметили, что Шарль Барневиль заморгал, ошеломленный таким поворотом разговора, но быстро взял себя в руки.
– Ну вот что, хватит, – медленно произнес он ледяным голосом. – Я не отвечу больше ни на один вопрос. До свидания, господа. Я провожу вас.
Тон его оставался твердым, но Сервас услышал в нем ясную ноту нерешительности.
– Я свяжусь с коллегой из Центрального офиса по борьбе с незаконным наймом на работу, – спокойно сказал Пьерра, – и порекомендую ему тщательно проверить условия работы вашей прислуги. В наше время слышишь столько историй о современном рабстве… А поскольку я имею к этому отношение, то придется поговорить и с представителями налоговой полиции.
Сервас подумал о прозрачном скелетике, открывшем им двери. Он по опыту знал, что дела о плохом обращении с людьми редко доходят до суда. И прежде всего потому, что они касаются работников-нелегалов, которые плохо говорят по-французски, а то и вовсе не говорят. Следующая причина – наниматели (а по существу, владельцы) изолируют их и отбирают паспорта, если таковые имеются, а потом угрозами, а часто и насилием, добиваются полного подчинения. И наконец, часто с прислугой скверно обращаются зарубежные дипломаты, которые находятся под защитой своей неприкосновенности.
– Остерегайтесь, у меня есть связи, – злобно прошипел Барневиль.
– У нас тоже, – возразил ему Пьерра.
– Да пожалуйста, делайте, что хотите, мне не в чем себя упрекнуть.
Барневиль нагло и провокационно улыбался: видно, попытка Пьерра не удалась.
– В таком случае вам нечего бояться, – заключил полицейский, сделав вид, что направился к двери.
Сервас пошел следом за ним, но это продолжалось недолго.
– Ладно, хорошо, хорошо! – раздался у них за спинами усталый голос. – Когда вам нужен этот список?
– Сейчас же, – ответил Пьерра, обернувшись.
– Чертова вечеринка… Да в этом списке больше ста имен! – воскликнул Пьерра, выходя из дома.
На улице снова гремел гром и лило как из ведра. Полицейские подняли воротники и поспешили к машине, а капли дождя с шумом обрушивались на тротуар вокруг них.
– Что ты думаешь делать с тем, что мы там увидели? – спросил Сервас.
