— Космическую. Вероятнее всего, это адмирал Вардан. И, вероятнее всего, он сюда уже движется.
Кирилл просто не знал, что сказать.
— Нужны контрмеры, — Вишневецкий прорезался. — Ваша светлость... я знаю, что вопросами космофлота у нас занимаетесь только вы...
Старец поднял голову, и — Кирилл понял — Вишневецкий вдруг увидел его глаза. Холодные, серые, живые, широко открытые глаза молодого человека...
Ничего страшного, впрочем, не произошло.
— Вы правы, Филипп, — сказал граф с подчеркнутой дикцией, и Кирилл с изумлением заметил, что у него и голос теперь стал как у молодого. — Вы правы. Вопросами связи с космофлотом в нашем консорциуме занимаюсь я. Именно поэтому я три часа назад отдал приказ связаться с вице-адмиралом Ангелом. Он принял мою просьбу и уже движется сюда, в сопровождении флота линейных кораблей.
Одним из самых странных эпизодов в истории Византии было правление императора Леонтия Второго. Назвать этого государя просто эксцентричным — значило бы польстить ему. Изменение очертаний континентов на планете Ираклий и введение всеимперского культа бога Аполлона были еще не самыми странными его проектами. Между тем посетителей Леонтий принимал охотно, и естественно, что всевозможные оригиналы, прожектеры и просто жулики слетались к его двору, как мухи на сладкое вещество. Одним из таких энтузиастов был Генрих фон Штокхаузен, бывший барон, фальшивый доктор и большой пропагандист арийских идей. Он умудрился войти к императору в доверие, увлечь его своей историософией и убедить, в частности, создать в армии особые соединения, состоящие только из германцев и, следовательно, исполненные нордического духа. Генералитет взвыл: стирание национальных границ было одним из приоритетов византийской армии еще со времен великого Константина Двенадцатого. Но с волей императора не поспоришь, и в результате были сформированы две чисто германские пехотные дивизии: "Варангьяр" и "Беллона".
В отличие от всей остальной византийской наземной армии, солдаты этих дивизий носили не серую форму, а черную — как у космофлота. Иногда их даже путали, и совершенно зря. Если византийский космофлот унаследовал свои цвета от одной из русских белогвардейских дивизий, то "Варангьяр" и "Беллона" — от лейб-гусар Прусского королевства. На их мундирах не было никаких белых кантов, зато были серебряные погоны. А на фуражках и пилотках вместо имперского орла красовалась адамова голова, древний символ смерти и возрождения.
Прошли годы. Леонтий Второй умер от пьянства. Генрих фон Штокхаузен был отправлен на каторжную планету за банальную растрату казенных денег. А дивизии "Варангьяр" и "Беллона" продолжали существовать. При одном из следующих императоров их объединили в пехотный корпус, который сразу получил крылатое название: Корпус варягов. Возникнув как жаргонное, это название понемногу проникло в документы и стало официальным.
Набирали в Корпус варягов по-прежнему одних германцев — теперь это была уже просто традиция. Точно так же в Российской империи когда-то старались набирать в Павловский гвардейский полк курносых солдат, в Московский — рыжих, а в Финляндский — белобрысых.
При императоре Константине Двадцать втором в состав Варяжского корпуса включили авиационную эскадру, и это вышло очень вовремя, потому что как раз тогда началась Война двух империй.
На войне Варяжский корпус выдвинулся быстро. Он был элитным соединением. Его солдаты и офицеры раз за разом делали почти невозможное. Труднейшее трехлетнее сражение за планету Фортуна вели в основном именно варяги. В этом сражении корпус понес тяжелейшие потери, а после его победного завершения был отведен для доукомплектования и отдыха в тыл. В самый глубокий тыл. На уютную планету Антиохия, где никогда ничего не случалось...
Убедившись, что на Антиохии начинается война, командующий Варяжским корпусом генерал-полковник фон Красовски вызвал на экран карту континента и завис над ней, привычно оценивая обстановку. Связи с императорской ставкой не было, решения предстояло принимать ему самому. Что ж, он это всегда умел.
— Вальтер? — адъютант заглянул в комнату на голос. — Вызови ко мне на совет Эрнста, Леопольда и Дитриха. И Курта еще. Через полчаса. Если хочешь, возьми кофе — ты мне бодрый нужен.
Все четыре вызванных офицера появились в кабинете командующего даже раньше, чем через тридцать минут. Видимо, они не спали. Командир ударного танкового полка "Беллоны", главный авиатор, начальник разведки и заместитель командующего корпусом по техническому обеспечению. Все — старые коллеги, прошедшие Фортуну от звонка до звонка. Белая кость. Красовски просто показал им карту и предложил полюбоваться.
Первым подал голос танкист — Леопольд фон Бабенберг, называвший себя графом.
— Спать все-таки хочется, — сказал он. — Давайте проще, экселенц. Если можно. В чем наша задача, если она у нас есть?
Красовски ожидал именно такого поворота разговора.
