— Чем Негропонти их так прельстил? Ведь ночной кошмар же.
Хризодракон еще раз пожал плечами.
— Властью. Это очевидно. Люди помельче могли поддаться чему-то другому — например, религиозной пропаганде уранитов, не к ночи бы их поминать... Или могли быть просто соблазнены деньгами. Но человек, который уже вырвался в командиры дивизии — вы знаете, чего это стоит в наземных войсках? — такой человек дешево не купится. И я думаю, что его вообще ничем не купишь, кроме как властью.
Рудольф только кивнул. Конечно, обаяние всесильной тайной организации — великий соблазн для слабого человека. Даже если это всесилие мифическое... а вот мифическое оно или нет, мы скоро увидим... Но что касается людей сильных — тут Хризодракон прав: их можно купить только властью. Больше ничем. И уж за власть они могут платить очень дорого — как верхушка ордена уранитов, например (от этой мысли он содрогнулся).
Возможно, они даже правы. Возможно, империя и вправду не устоит, если не сковать ее железной сеткой религиозных принципов и безусловного подчинения...
Не время сейчас об этом думать. Время — заниматься делом.
Он повернулся к экрану.
Карта Северного континента выглядела красиво. По хорошо знакомому Побережью теперь расползлись четыре алых контура. Они были подписаны: "Аммон", "Аргеад", "Хризолор", "Кантакузин". Имена вроде бы обыкновенных людей, за сегодняшнее утро превратившиеся в стратегические понятия.
К северу располагались еще два контура, более округлых, ярко-синих. "Флавий" и "Красовски", соответственно.
Благодаря своей мощнейшей сети осведомителей Хризодракон знал сейчас почти все о перемещениях частей и об отданных приказах. Это, конечно, здорово...
Рудольф встряхнулся.
— Насколько мы уверены, что генералы Флавий и Красовски на нашей стороне?
Хризодракон не сразу ответил.
— Нинасколько. Они не на нашей стороне. Они просто отказались поддержать мятеж. Про нас они, скорее всего, пока ничего и не знают.
— Очень мило, — сказал Рудольф.
Хризодракон развел руками.
— Мы-то ведь не заговорщики... Хотя как сказать, конечно. Неважно. Я понимаю одно: если мы хотим, чтобы Флавий и Красовски нас поддержали — с ними нужны переговоры.
— Понятно, — сказал Рудольф. — Насколько я понимаю, переговоры будете вести не вы?
— Никоим образом, — сказал Хризодракон. — Послать на переговоры меня — значит наверняка сорвать их. Для военных я — самое настоящее пугало... как и для многих штатских, — он усмехнулся. — Я, честно говоря, боюсь, как бы уже само упоминание о моем участии их не отпугнуло...
— Вы это заслужили, — сказал Рудольф.
— Разумеется, — сказал Хризодракон. — Я — олицетворение репрессивной системы. Монстр, так сказать. — Он снял очки. — Конечно, если бы с нами был Мильтиад — это решило бы все дипломатические проблемы...
— Потому его и убили, — сказал Рудольф.
Хризодракон надел очки.
— Да. Так вы возьметесь?
— Ну да, — сказал Рудольф. — А куда я денусь? Терентий оставил указ, согласно которому в случае его смерти все полномочия имперского протохартулария переходят ко мне. Так что я могу действовать от имени императора. Кстати, не попробовать ли нам связаться с ним самим?
— С Велизарием-то? Думаю, пока не стоит. Во-первых, это сложно технически. Все каналы связи, которые могли бы к нему вести, мятежники наверняка постарались заблокировать. Во-вторых, я не вижу, чем бы он мог нам реально помочь. Разве что объявить мятежников врагами империи и приказать всем против них воевать... Но на такое он не решится. Это ведь будет драка насмерть, которую он совсем не обязательно выиграет — а если проиграет, ему точно конец. Он же не случайно молчит. Он понимает, что пока он нейтрален, у него есть возможность при любом повороте как-то договориться и сохранить хотя бы статус, если не власть... а если он сейчас поддержит одну из сторон, то уменьшит свои шансы вдвое. Так что нет, не поможет он нам... Самим придется.
Рудольф вздохнул.
— Значит, вы хотите, чтобы переговорам занялся я? Отлично... Ладно. Флавий и Красовски. Что они собой представляют?
— Это совершенно разные люди, — сказал Хризодракон. — Я бы посоветовал вам начать с Красовски. У Флавия гораздо меньше боевой опыт... и вероятность, что он поддастся мятежникам, тоже намного меньше. Сейчас он держит кордон против дивизии Аммона — вот и пусть продолжает. А что касается Ульриха фон Красовски... — он двинул рукой, и на экране вместо карты появился портрет.
Рудольф присмотрелся. Твердое лицо, правильное. Черты слегка расплылись — видимо, ему уже за пятьдесят; но воля чувствуется. Круглые очки без оправы — ну, это у высших наземных офицеров почти мода... Регалии на мундире, в том числе два Юстиниановских креста. Погоны генерал-полковника.
