Что происходит?..
Гул вернулся. Терентий не успел больше ни о чем подумать: "тандерболт" описал над имперской резиденцией петлю и открыл по ней огонь главным лазером. Терентий еще смог осознать вспышку, а потом его тело обратилось в плазму — раньше, чем стало больно.
Сделав круг над развалинами, "тандерболт" качнул крыльями и взмыл в высоту. В городе у него целей больше не было.
К девяти часам утра мобильные наземные части, покинувшие свои лагеря еще до рассвета, вошли в три крупнейших города восточной половины Побережья. Уже к половине десятого во всех правительственных зданиях и на всех транспортных узлах этих городов были размещены военные посты. Терентий почти все угадал верно. Дивизия Леонтия Аргеада заняла Аполлонию, дивизия Диогена Хризолора — Теофанию, дивизия Романа Кантакузина — Каракку. Общее командование армейской группой "Побережье" принял Аргеад.
Операция прошла почти идеально. Серьезного сопротивления нигде не было. Правда, на шоссе Аполлония — Береника по недоразумению случилась небольшая перестрелка между дозором из дивизии Аргеада и заставой из дивизии Аммона. Но — разобрались, слава Посейдону...
Корпус Фердинанда фон Красовски остался на севере, в местах своего расквартирования. Его командир не входил в заговор, и трогать его не решились — слишком много было других дел.
Все делалось на живую нитку. Но — пока что удалось. Стратегическая обстановка за эти несколько часов стала совершенно новой. Золотое Побережье Антиохии — практически сердце империи! — было целиком под контролем мятежников.
"Дзынь! Дзынь!" — экран рабочего комма вдруг стал черным.
Руди Бертольд отдернул от него руку.
Потом, еще не веря, подтянул комм к себе и изучил сообщение на экране.
Все верно...
Он потер лоб — голова болела — и вдруг, неожиданно для себя, закрыл рукой глаза.
Значит, Терентия Мильтиада больше нет...
Он сам не понимал, что по этому поводу чувствует. С одной стороны, Терентий — не отец. И не дедушка. Их отношения всегда были, строго говоря, деловыми.
С другой стороны... С другой стороны — Руди не знал, кто в жизни дал ему больше, чем этот неповоротливый, усталый, с обвисшими усами пожилой человек.
Если честно...
Ну, отец. Но что, собственно, отец? Неудачник ведь, если называть вещи своими именами. Типичный нищий аристократ, так и не нашедший себя.
Рудольфу захотелось дать себе пощечину.
Если уж совсем честно — Астольфу Бертольду повезло, что он был арестован кавалергардами и сгинул на каторге. Желающие теперь могут считать его героем. Хотя, будь все мирно — считали бы довольно жалким существом, к гадалке не ходи.
Заслуженно ли?..
Все, хватит. Рудольф отодвинул воспоминания, как пустые чашки на столе, и сосредоточился на фактах.
Передатчик, вживленный в синусно-предсердный узел Терентия Мильтиада, прекратил работу... — Рудольф взглянул на часы: семь минут назад. Это со стопроцентной вероятностью означает, что Терентий мертв. И, скорее всего, даже тело его уже разрушено, — ладно, не будем гадать... Вопрос, что нам делать без него.
Ответ на этот вопрос, собственно говоря, известен — потому что инструкцию как раз на такой случай Терентий оставил... Руди поднялся из-за рабочего стола и повернул тумблер приемника, включив планетарное радио.
"...опасная ситуация. По указу чрезвычайного регентского совета в некоторые города введены войска. Это — временная мера. Сохраняйте спокойствие. Подчиняйтесь распоряжениям военных властей. Не содействуйте подрывным антиимперским силам. Помните, что правительство заботится о вашей безопасности..."
Рудольф, стараясь не меняться в лице, дослушал официальное сообщение до конца. Потом послушал повтор — до середины. Потом прошелся по трем-четырем другим популярным волнам — везде было то же самое. М-да-а-а... Словосочетание "чрезвычайный регентский совет" звучало в сообщении трижды, без всяких упоминаний о составе этого совета. Очень мило.
Значит, все главные города они уже заняли. И оставаться здесь, в сорока километрах от Аполлонии — нельзя. Не место тут для центра связи...
Рудольф выбежал из своего одноэтажного домика, мимоходом вдохнув свежий шум леса. На лужайке стояла четырехместная "процеллария" с подвесными баками. Ее не маскировали: маленькие самолеты — довольно обычная вещь в имениях нобилей средней руки.
Рудольф растолкал пилота, спавшего в салоне.
— Алекс, поехали... Все плохо. Здесь оставаться нельзя. Заводи мотор, пока я схожу за вещами...
Пилот кивнул и пролез в кабину прямо через внутреннюю дверцу. Уже оттуда спросил:
— Куда?
— В Оксиринх. Если что, сменим курс по пути.
Пилот кивнул. Уже идя от дома, Рудольф подумал: а если собьют? Ну, собьют так собьют. Хотя вряд ли. Не настолько они еще озверели, чтобы сбивать случайные гражданские самолеты. Тем более — явно частные.
Все-таки он посмотрел в иллюминатор при взлете. Небо было чисто. Солнце подсвечивало левое крыло. Невысокий кряж, поросший лиственным лесом, изогнулся внизу, как хребет дракона...
Рудольф повернулся к бортовому терминалу и активировал защищенную связь.
— Господин генерал? — он чуть повысил голос: в первые секунды по экрану плыли полосы.
