– Перво-наперво перестать иронизировать, товарищ майор. Знаю, что все здесь страшно заняты и каждый на своем месте. Дополнительных сил, уверен, нет. Надеюсь, они и не потребуются. И все же прошу оказать содействие в случае чрезвычайной ситуации. Интересует лишь одна ночь – та, что скоро наступит.
– Окажем, – пожал плечами Шашуков. – Согласно инструкции постоянно несет службу дежурное подразделение. Это отделение солдат, сержант и офицер. Вооружены стрелковым оружием. Патроны – боевые. У дежурного караула две машины – «УАЗ‐469».
– Отлично, – кивнул Никита. – Как связаться с этим войском?
– Телефон дежурного по части. – Майор чиркнул несколько цифр на листочке. – Его предупредят. Либо потребуется личное присутствие… если ситуация все же не такая чрезвычайная. Других средств связи, увы, не держим. Пользоваться рациями на острове могут только уполномоченные лица. Еще есть вопросы, товарищ майор? Прошу простить, много дел.
– Понимаю. Проникновения посторонних на остров случались?
– Случались, – кивнул Шашуков. – Дважды ловили рыбаков на баркасах – лица узбекской и казахской национальностей. Раньше у юго-восточного берега острова было много рыбы, народ валил, как мухи на мед. Рыба, собственно, осталась, только зона теперь – закрытая. Но не всем это объяснишь. Ночами заходят, ставят сети, тралы. Увидят катера – удирают со всех ног. Если попадаются и нет злого умысла, составляем протоколы и сообщаем об этих людях местным властям. Те обязаны реагировать, за этим следят их органы, осуществляющие с нами контакт. Были еще проникновения. Жених за невестой пробрался на моторной лодке. Невеста давно вышла замуж, но это человека не образумило. Проник в запрещенную зону, устроил скандал. Сейчас, если не ошибаюсь, он отбывает наказание в Воркуте, о случившемся сильно жалеет.
– Понятно, – кивнул Никита, – то есть остров не на замке.
– Давайте откровенно, майор. – Шашуков откинулся на спинку стула. – Главный охраняемый объект – полигон и находящиеся там лаборатории. Туда и мышь не проскочит. Да и кто в своем уме туда полезет без защитного костюма? Государственные секреты на земле не валяются, это не так работает. В Кантубек, в порт, кое-куда еще – в принципе, можно попасть, но объясните зачем?
В словах майора был смысл. Шпионы работали не так. Трудно представить, что злоумышленник проникнет на полигон, будет рыться в могильниках, собирая пробы, или полезет в лабораторию за секретной документацией. Шпионская деятельность осуществляется в крупных городах, где работают институты микробиологии, а при них – засекреченные производства…
– Никита Васильевич, вы меня бросили, – упрекнула Зинаида, когда он заглянул в номер девушки. – Мы с вами, конечно, не женаты, требовать не могу, но нельзя ли как-то ставить меня в курс дела? Или мы уже не напарники? Кстати, в столовой неплохо кормят. А в нашей гостинице на первом этаже закрыли несколько номеров, постояльцев переселили, а двух человек увезли в госпиталь.
– Уже двух? – насторожился Никита.
– Да, прибыли люди в защитной одежде и проводили загадочную санитарную обработку, после чего двери заперли, опломбировали и объявили, что все в порядке, проживать в гостинице безопасно, но в эти номера лучше временно не заходить, если не хочешь стать козленочком.
– Они это называют кишечной инфекцией, – объяснил Никита. – Печально, Зинаида, в засаду мы попали. Но ничего, под нами два этажа, все будет хорошо. Если сказали, что безопасно, значит, так и есть. Официальным заверениям надо верить. В следующий раз возьмем из дома противогазы. Сейчас ложись, поспи, я разбужу тебя через пару часов. Ночью придется бодрствовать, хотя ничего не случится. Завтра в самолете отоспимся.
Тащиться в столовую уже не хотелось. Имелась пачка «Юбилейного» печенья. Кипятильник устрашающего вида не помещался в стакане, пришлось приспособить стеклянный кувшин. Нагревался целый литр. Выпил чаю, похрустел печеньем, вышел на лестницу покурить. В гостинице становилось шумно, возвращались люди с работы – уставшие, кто-то довольный, кто-то раздосадованный. Хлопали двери, выстроилась очередь в туалет в другом конце коридора. Страна энергично усиливала свой оборонный потенциал, и Никита чувствовал себя каким-то тунеядцем. В марте 72-го года на суд мировой общественности был представлен договор о запрете бактериологического и токсичного оружия. Конвенцию подписали 22 страны, в том числе СССР, США и Великобритания. Запрещалось разрабатывать, производить и накапливать запасы биологического оружия. Конвенция должна была вступить в силу 25 марта 1975 года – ровно через полгода. Но Америка и Англия не собирались ничего менять. Запасы смертоносной заразы только росли. Советскому Союзу приходилось соответствовать – вопреки проискам, обвинениям в нарушении подписанных договоренностей. Порой создавалось впечатление, что производство этой гадости только увеличивается…
