– Терпи, мужик, все нормально будет… – бормотал Никита, обрабатывая рану.
– Да иди ты к шайтану… – прохрипел напарник. – Скажи еще, что до свадьбы заживет…
Оба вздрагивали от смеха, что еще оставалось? Нурислам ругался матом, когда майор пытался его поднять, просил не мучить, дать умереть спокойно, с улыбкой на устах. «Хрен тебе, а не улыбка, – кряхтел Платов. – Пошли, парень, пошли, лодка сама сюда не приплывет…»
Двигаться самостоятельно Нурислам не мог. В итоге пришлось взвалить его на спину, спускаться к берегу, брести по воде. Раненый орал от боли, переползая в лодку, уверял, что просьба дать ему умереть спокойно была не шуткой. Посудина болталась, чуть не зачерпнула воду. Нурислам отползал самостоятельно, вцепившись в банку. Пришлось понервничать, пока завелся мотор, и воздух окутался прогорклым дымом. Лодка шла криво, рывками, моталась из стороны в сторону. Никита держал курс на порт – высаживаться на том же мысе не имело смысла. Дорога казалась вечностью. Жалобно стонал Нурислам. Вновь стал чувствоваться холод. Затрясло от озноба. Патрульный катер, следующий в восточном направлении, сменил курс, двинулся наперерез. По мере приближения он увеличивался в размерах, по палубе бегали матросы. Никита заглушил двигатель, в изнеможении сполз на дно лодки…
Происходившее дальше помнилось с трудом. Лодку подтягивали баграми, еле живых пассажиров перетащили на катер. Ругался медик: что за профан делал перевязку? Катер на всех парах шел в порт, работала рация. Была встреча на берегу, ругался майор Шашуков, лезла через головы взволнованная Зинаида Локтева. Позднее выяснилось, что она подняла на уши особый отдел попутно с местными комитетчиками, но те лишь пожимали плечами. Нурислама отправили в госпиталь. Хотели и Никиту, но он защитил свою свободу. Но несколько часов в портовом медпункте все же пришлось провести. Подкосились ноги, он схватился за подвернувшийся столбик. Зинаида помогла добраться до ближайшей кровати. Возникли люди в ненавистных белых халатах, что-то кололи, заставляли пить таблетки. Мучил кашель, бросало то в жар, то в холод. Майора осматривал пожилой доктор, удрученно качал головой и десять раз спросил: не хочет ли больной полежать в госпитале? Есть подозрение на воспаление легких. Пациент не хотел, уверял, что никогда не болел воспалением легких и сегодня не собирается. Хватался за голову доктор, пораженный такой легкомысленностью и наплевательским отношением к собственному здоровью.
– Вы так ведете себя, молодой человек, словно у вас в сейфе еще парочка жизней. Уверяю вас, родиться вторично вам никто не позволит.
– Доктор, прекращайте заниматься демагогией, – простонал Платов. – Давайте свои таблетки – даю честное слово, что буду их пить. Лучше позвоните в госпиталь, узнайте, что с товарищем Бейсембаевым.
С напарником все было отлично, пуля прошла навылет, задела легкое, но ничего страшного. Прогнозы благоприятные. Но пару недель полежать в палате пареньку придется. Можно представить, какими словами Нурислам характеризовал произошедшие события.
Возник майор Шашуков, опросил пострадавшего. Хмурился по мере рассказа Платова, становился мрачнее тучи.
– Сочувствую, майор, – сказал Никита, – похоже, у кого-то неприятности. Отправьте, кстати, людей через пролив. В паре миль отсюда они найдут труп, надеюсь, сообразите, что с ним делать.
Впоследствии до Зинаиды дошло, она шептала посиневшими губами: он что, на полном серьезе этой ночью убил троих? И это тот самый человек, который учил ее стрелять преступнику по ногам?
Никита оправдывался: он не хотел, все трое покушались на его жизнь, и всем троим чуть не удалось его убить.
Таблетки уняли кашель, воспаление легких прошло стороной. Но слабость прогрессировала. Зинаида помогла добраться до гостиницы, постелила постель. Сама рядом не легла, хотя была не против. Поила чаем с молоком, принесла коньяк, налила две рюмочки – в качестве микстуры.
– Откуда? – изумился Никита.
– От верблюда, – невозмутимо ответствовала Зинаида. – Ты, главное, не шевелись и не старайся сбросить одеяло.
Приходили люди, задавали вопросы, записывали ответы. Видимо, шло расследование. Зинаида все время находилась рядом, следила за событиями.
– Представь, что я твой адвокат, – сказала она. – Есть такая профессия на загнивающем Западе – защищать тех, кто совершает преступления.
Видимо, шутила. До обвинений дело не дошло, и то ладно. На следующий день он чувствовал себя значительно лучше, пешком добрался до госпиталя. Нурислам лежал в палате, скорбно поджав губы – на тот свет уже не спешил, но и оптимизмом не лучился.
– Вот смотрю на тебя, Никита Васильевич, и не знаю, что думать. С одной стороны, ты мне жизнь спас, а с другой… Не появись ты в наших краях, ничего бы и не было. Ладно, не обижаюсь, работа такая. Только с женой моей не пересекайся, ладно? Она девушка простая, может и прибить… Говорят, ты убил этого злодея? Так я и сам мог. Кто кричал громче всех брать живым?
Никита поведал обстоятельства случившегося.
