Позднее выяснилось – собиралась. Машину засекли за пределами Москвы, на шоссе Энтузиастов – в четырех километрах от Кольцевой автодороги. Инспектор заметил блондинку за рулем темно-синего ВАЗа, но останавливать не стал – автолюбительница правил не нарушала. А через пять минут поступила ориентировка, и он вспомнил. Экипаж устремился в погоню, но на третьем километре уткнулся в развилку. Экстрасенсов в салоне не было. Куда собралась Снежинская – в Ногинск, во Владимир, в Сибирь? Сигнал в Комитет уже поступил. Машина с сотрудниками находилась неподалеку – на Горьковском шоссе. Боковыми дорогами они съехали на шоссе Энтузиастов. Гаишники двинулись по одной дороге, комитетчики – по другой. ВАЗ догнали на длинном прогоне между подмосковными поселками, среди облетающих березовых рощ. Объект опередили на полной скорости, встали поперек дороги, что крайне не понравилось остальным участникам дорожного движения. Все это напоминало какое-то безвкусное кино про ловлю шпионов. «Жигули» съехали на обочину, выскочила дама с растрепанными волосами и искаженным от страха лицом. Багаж доставать не стала, но про сумочку не забыла. Она на корточках перебралась через водосток и побежала к сверкающему желтизной и багрянцем осиннику. Слезы бежали по лицу, она спотыкалась, цеплялась ногами за препятствия. Ботиночки были на шнурках, но каблуки явно не подходили для утренней разминки. Она выронила сумочку, но подняла, бросилась дальше, увязая в рыхлой почве. Сотрудники Комитета удивленно переглянулись. Дамочка явно потеряла контроль над разумом. Разве станет такое делать здравомыслящий человек? Они отправились за беглянкой, догнали ее у кромки леса. Элеонора Матвеевна, размазывая тушь по лицу, уверяла, что ни в чем не виновата, что ее подставили, что во всем виноват «этот дьявол», который так мягко стелил. Видимо, все понимала и меру своей ответственности осознавала…
Утром следующего дня в кабинете возник полковник Сарнов, с которым служебные пути уже пересекались. Никита вскочил, но тот лишь отмахнулся, протянул руку.
– Ну что, товарищ младший по званию, принимайте на блюдечке с голубой каемочкой. Снежинская разогрета и готова к продуктивному диалогу. Но дальше сами. Итак, что удалось выяснить. Мужа нет, деньги водятся, работа не бей лежачего. Старчоус находился в Москве больше месяца под именем Кравец Виктор Степанович, жил у Снежинской. С соседями был вежлив, чуток, позиционировал себя как жених Элеоноры и подозрений не вызывал. Разница в возрасте ощутимая, но мужчина видный, выглядит моложе своих лет… в общем, всякое бывает. Формально он переселился в Москву из Вильнюса, а это, если помнишь, тоже наша страна. Уникум еще тот, знает русский, украинский, французский и английский языки. Может подать себя в обществе, произвести положительное впечатление – но это Старчоусу всегда удавалось. То есть в Москве он имел как минимум два комплекта документов: советский паспорт на имя Кравца и заграничный – на имя Крюдоффа… В сороковые у Старчоуса была любовница – некая Билык Зоя Федоровна. Проживала в городе Луцк, сейчас это Волынская область. Раньше – Восточная Галиция, где были сильны бандеровские настроения и пособников Гитлера было как грязи. Старчоус в тех краях контролировал несколько школ абвера. Привязанность была сильная, можно сказать, любовь. Отношения поддерживались несколько лет. Нынешняя Снежинская – дочь Билык. В сорок четвертом она пешком под стол ходила, но запомнила приходящего дядю.
– А он не отец ей? – насторожился Никита.
– Нет, – покачал головой Сарнов. – Мать нагуляла еще до Старчоуса. Отца Норы Старчоус пристрелил собственной рукой – только за то, что он отец Норы. Мать не возражала, а дитя ничего не понимало. Каким-то образом перед приходом Красной армии Старчоус обезопасил свою любовницу – у него имелись возможности. Сам ушел на запад с отступающим вермахтом, а Зоя Билык с ребенком через год перебралась в Можайск, а затем в Москву. Много лет бывшие любовники не виделись. Зоя несколько раз выходила замуж, и всякий раз – удачно. – Полковник усмехнулся. – Умерла Зоя Федоровна несколько лет назад от рака крови – до последнего держалась молодцом. Органы так и не узнали, что она была возлюбленной военного преступника. Все эти сведения всплыли буквально вчера. И вот много лет спустя Старчоус приезжает в Москву. Адрес он знал, подробности жизни семьи – тоже. Мать Норы была его любовницей, теперь сама Нора стала любовницей…
«Лишь бы дочка Норы со временем не стала его любовницей», – подумал Никита.
– Нора охотно приняла гостя столицы. Возможно, узнала «дядю», да и мама наверняка много рассказывала… Только не ожидай, майор, чудес. Нет никакой вероятности, что Элеонора посвящена в дела Старчоуса. Что-то может знать, но только самые общие вещи…
Ночь, проведенная в камере, сломила москвичку. Побледнела и обвисла кожа, куда-то испарились свежесть лица и сравнительная молодость. В глубине души ее было жаль.
