— Я знаю, что ты была у моих родителей.
Она старалась проглотить большой ком в горле, но смогла лишь кивнуть.
— Папа рассказал, как ты поддерживала их до приезда Дениз.
— Я старалась, — хрипло выдавила она.
— В плену я все время думал о тебе, ни о чем другом не мог. — И погладил ее руку большим пальцем. — Как бы ни избивали меня, я твердил себе одно: я должен выжить, потому что хочу вернуться домой, к тебе.
— Ты дома. — Она другой рукой накрыла его руку поверх их сцепленных пальцев.
— Никого никогда не было, кроме тебя, Линн… И никогда не будет.
— Зачем ты тогда солгал мне?
Та ложь все еще причиняла ей боль.
— Я боялся, что ты захочешь ко мне вернуться, а у меня не хватит сил отослать тебя во второй раз.
— О, Марк…
— Я понимал, что это неправильно. Страдание в твоих глазах мучило мою совесть, и я послал тебе письмо. Я всегда был верен тебе, Линн. И раньше, и сейчас.
Она наклонилась вперед и прижалась лбом к его лбу.
— Доктора запрещали мне ехать сюда, но я просто не мог больше ждать.
Она осторожно погладила его распухшую щеку. По спине пробежал холодок, когда она подумала о том, что он перенес.
Он рукой стер слезы с ее лица.
— Ты так прекрасна!
Она нашла в себе силы засмеяться.
— Ну конечно. С красными глазами и распухшим носом.
— И все равно ты прекрасна… — настаивал он.
Линн вдруг почувствовала, что за спиной кто-то стоит. Она обернулась и увидела Дениз.
— Ну как, воркующие голубки, хотите, чтобы я исчезла на время, или можно к вам присоединиться?
Линн встала и обняла Дениз.
— Она привезла меня из Спокейна, — объяснил Марк, — я прилетел туда вчера.
— Он нашел бы способ увидеть тебя с моей помощью или без нее. — Дениз переводила взгляд с одного на другого. — Я в долгу перед вами обоими и хотела помочь, — она улыбнулась, — но вы и без моей помощи справились.
— А где девочки? — спросила Линн.
— С мамой и папой в Спокейне.
Линн села, снова взяла руку Марка в свои. Ей хотелось быть ближе, удостовериться, что он действительно здесь. Он с ней рядом.
— Ты спросил ее? — Дениз смотрела на Марка. И, не ожидая ответа, обратилась к Линн: — Как ты могла заметить, ему еще тяжело разговаривать.
— Дениз. — Марк пытался ее остановить.
Но сестра не обратила внимания.
— Он хочет просить тебя выйти за него снова, но вначале хотел бы знать, интересует ли тебя тот доктор, о котором ты ему говорила.
— Дениз! — На этот раз голос Марка звучал громче.
— О, помолчи. Если я не скажу, ты все испортишь. — Она подмигнула Линн. — Ты любишь моего брата, так?
— Да. — Линн улыбнулась.
— Я тебе говорила. — Это уже Марку, а потом снова обращаясь к Линн: — Готова выйти за него прямо сейчас?
— Готова.
— Я так и думала. — Дениз громко вздохнула. — Что ж, моя миссия закончена. О нет, еще кое-что.
— Что? — нетерпеливо спросил Марк.
— Моим девочкам нужен двоюродный братик. И не надо тянуть с этим.
Марк не мог не улыбнуться.
— Мы над этим подумаем.
— Да, мы обещаем, — подтвердила Линн.
Бывший и будущий муж прижал ее руку к губам, и все в мире стало на свое место. И когда они вновь произнесут клятву, это будет навсегда.
Впервую неделю, после того как Мэйси исчезла из города, я ездил к ее дому каждый день. А в уик-энд был даже два-три раза. Когда стало ясно, что ее намерения действительно таковы, как она написала, и она уехала на продолжительный период, я сократил частоту своих визитов.
Во вторую неделю я заезжал всего лишь дважды. Когда бдительный сосед из местного комитета заинтересовался как-то вечером моей особой, я ретировался.
На третью неделю я заехал всего один раз. А когда прошел месяц, больше туда не возвращался. Мэйси выполнила свою угрозу. Я положил кольцо в дальний ящик стола и постарался обо всем забыть. Надо бы его вернуть в ювелирный, так я и сделаю когда-нибудь.
Единственное, что меня беспокоило, — это Харви. В первую неделю я говорил с ним каждый день, хотя он не желал со мной разговаривать. Мы грызлись, как два одиноких волка в лунную ночь, несчастные и потерянные без Мэйси. Признаюсь, что к концу июля я был в полном отчаянии.
— Она часто так делала? — спрашивал я сварливого соседа Мэйси в первую неделю после ее исчезновения. Я вспоминал тот день в июне, когда она вдруг исчезла и не появлялась дома до вечера.
— Ну да, она иногда уезжает, когда расстроена. У нее есть место, куда она уезжает подумать и прийти в себя, но никогда еще она не пропадала так надолго. Наверное, теперь уехала далеко, — сказал Харви.
— Куда она могла поехать?
— Если бы я знал, — крикнул он, — я бы сам за ней поехал!
— А где живет ее семья?
Харви пожал плечами.
— Сомнительно, что она поехала к ним. Если бы она направилась к родителям в Нью-Мехико, ее мать тут же отправила бы ее обратно.
