Мартин огляделся вокруг. Кучка людей стояла на обочине и наблюдала за происходившим. Большинство из них было ему знакомо, а пару человек он считал друзьями. Он глубоко вздохнул. Ноги его ослабли, и страх забрался в низ живота. Затем, как бы не обращая внимания на присутствие своего недруга, он повернулся спиной к Брауну и, все еще держа на руках пса, пошел к этим людям. Глубоко внутри его беззвучный голос взывал к ним: «Помоги мне, Пьер. Джоселин, ты большой и сильный. Ты не можешь стоять в стороне и смотреть, как меня избивают. Прошу вас».
Ничего не произошло. Они стояли с каменными лицами, не двигаясь. Мартин продолжал идти. Рукам его было тяжело, кровь сочилась на них сквозь теплый собачий мех. Он услышал брань за спиной и ускорил шаги, удерживая себя от того, чтобы не побежать. Тут он услышал стук копыт несущейся галопом лошади. Копыта были уже радом. Он инстинктивно повернулся к преследователю и уронил тело собаки, чтобы руками прикрыть лицо от хлыста, свистнувшего в непосредственной близости. Хлыст чиркнул его по щеке, и, когда он закричал от боли, лошадь задела его крестцом. Он споткнулся, вцепившись пальцами в метнувшуюся в сторону гриву сивой. От испуга лошадь поднялась на дыбы, передние копыта повисли в воздухе. Мартин попытался отскочить в сторону. Но было слишком поздно. Одно копыто ударило его по рукам, которыми он пытался защитить голову. Второе попало в грудь. В глазах помутилось, боль заставила его рухнуть на колени. Он упал ниц на пыльную мостовую. К тому моменту, как первые из бросившихся ему на помощь оказались у его распростертого тела, Теодор Браун пришпорил свою охромевшую лошадь и поскакал из деревни в сторону помещичьего дома в Бьюарно.
Постепенно его глаза начали фокусироваться на предметах, находившихся в комнате, до того как они стали приобретать смутные очертания, все вокруг бешено кружилось. Сначала Мартин попытался сесть, но не смог, вздрогнув от сильной боли в ребрах. В голове пульсировало, а туго перевязанная правая рука болела.
Он лежал на жесткой койке, крепко затянутый белой простыней. У окна стоял большой стол с разными бутылочками и серебряными инструментами. Только тут Мартин понял, что он в больнице. Нет, в кабинете. В кабинете врача. Над письменным столом, заваленным бумагами, висели два сертификата в рамках, а между ними — большое распятие. Мартин пристально посмотрел на него, мигая в попытке сфокусироваться на Христе.
— Пожилым пациентам это нравится, — сказал чей-то голос.
Мартин в испуге поднял голову. Говоривший был молодым мужчиной приблизительно его возраста, с копной взъерошенных каштановых кудрей. Он был в длинном белом халате и держал в руках плоскую дощечку с карандашом, привязанным ниткой к ее углу. Разговаривая, он что-то на ней писал.
— Понимание того, что Господь пребывает в этом месте, куда заглядывает смерть, дает им чувство защищенности. Вы удивитесь, сколь часто я видел, как пациенты молятся перед этим распятием, стоя на коленях.
— Где я? Кто вы? — Мартин удивился тому, что его собственный голос звучал так тихо.
— Доктор Жан Батист Анри Бриен. Вы у меня в кабинете. А теперь лежите спокойно. Вам прилично досталось. Хорошо, что еще живым остались, повезло. — Он взял Мартина за запястье и тихо начал считать. — Думаю, что я вас сегодня ночью подержу здесь. Есть подозрение, что у вас от удара, который вы получили, сотрясение мозга. Хотя я думаю, что все будет в порядке. Наверное, завтра можно будет пойти домой, но какое-то время от работы, боюсь, следует воздержаться.
— Со мной все будет в порядке? — В голосе Мартина явно слышалась озабоченность.
Бриен рассмеялся.
— Ну конечно. Все будет хорошо… со временем. У вас по крайней мере одно сломанное ребро. Это очень болезненно, но так как легкое не задето, ничего серьезного. А голова заживет без всяких осложнений. Удар был скользящим. В противном случае вы были бы мертвы. Я более всего беспокоюсь о вашей руке.
Мартин с сомнением посмотрел на плотно забинтованную руку.
— О моей руке?
Бриен посерьезнел и принялся изучать что-то написанное на его дощечке, избегая вопросительного взгляда Мартина.
— Было сломано несколько костей, к сожалению. Процесс заживления займет время, и восстановление ее функций будет идти медленно. Поэтому вам не следует работать. Вам придется пользоваться этой рукой осторожно. Если вы будете соблюдать предписания, то со временем полностью восстановите ее функции.
— Ее функции? Что вы имеете в виду? — Пустой мольберт запрыгал у Мартина перед глазами.
Бриан смутился. Он утешительно похлопал Мартина по левой руке.
— Дайте срок, Мартин. Это возможно. Но так трудно загадывать наперед.
— Но, возможно, все будет не так? — настаивал Мартин.
— Да, возможно, — просто ответил Бриен и замешкался, пытаясь сказать что-нибудь еще. — Вы всегда сможете молиться.
— Но почему? — резко и сердито спросил Мартин.
Бриен взглянул на него удивленно. Мартин сел в кровати. Лицо его покраснело, а слова продолжали беспорядочно слетать с языка.
