— Ничего подобного! — выкрикнула я. — Ты даже не представляешь, насколько всё ужасно.
Беатрис нахмурилась.
— Так что случилось-то?
— Я переезжаю.
Она вытаращила глаза.
— Когда?
— Завтра. На остров Норт-Бразер.
После этих слов Беатрис опустилась на землю рядом и взяла мои руки в свои.
— Ну и ну. Это и правда ужасно.
Моя подруга знала всё о недавнем замужестве моей мамы, о докторе Блэкрике и его больнице. На самом деле Беатрис наверняка знала даже больше моего, но не рассказывала мне о неприятном, чтобы не огорчать. А знала она это потому, что была сыщицей. Беатрис подслушивала чужие разговоры. Читала чужие письма или следила за теми, кто вел себя подозрительно. Разумеется, вся ее разведывательная деятельность служила подготовкой к ее будущей профессии частного сыщика, и ничего удивительного, что из всех грошовых романов она больше всего любила детективные истории, например еженедельные выпуски о приключениях Ника Картера, а еще ей нравилось задавать неловкие вопросы новым соседям или шнырять по темным переулкам в поисках улик. Частенько Беатрис забывала об учебе и прогуливала уроки, потому что была слишком занята слежкой за всякими жуликами и воришками.
Мама и папа Беатрис особо не обращали внимания на ее увлечение детективами, даже когда она возвращалась домой из школы святого Джерома с саднящими рубцами на ладонях от ударов линейкой. Дело в том, что у Беатрис было три старших брата, и вот они-то требовали безраздельного внимания родителей. Братья Мёрфи считались грозой нашего квартала. Они затевали уличные драки и воровали сладости у лавочников, а все деньги, вырученные от продажи газет, спускали на азартные игры, папиросы и пятицентовые киносеансы. По вечерам мальчишек обычно притаскивали домой полицейские, и даже с пятого этажа я слышала вопли — это отец лупил их ремнем.
В общем, Беатрис славилась тем, что знала всё про всех, поэтому я была ей благодарна, что до сих пор она не приносила мне слухов о новом мамином муже. Хватало и того, что я переезжаю на остров, где живут люди с холерой, желтой лихорадкой и брюшным тифом. Не хотелось добавлять себе еще тревог.
Я утопила лицо в ладонях.
— Я никогда тебя не увижу. Я там заболею и умру.
— Эсси-Эсси-Эсси, — Беатрис подтолкнула меня плечом, — ну что ты, в самом деле. Если туда можно переплыть на пароме, то и я смогу тебя навестить. И ничего ты не умрешь.
— Я не хочу жить с каким-то незнакомцем!
— Могло быть и похуже, — серьезно заметила Беатрис. — Сама посуди, он обеспеченный, а значит, твой новый дом будет роскошным. Там, наверное, и электричество есть!
От охватившего меня ужаса я резко вдохнула и снова начала всхлипывать.
Беатрис покачала головой.
— Порой мне кажется, ты безнадежна.
Вдруг у нее изменился взгляд, и я сразу поняла, к чему идет дело. Когда глаза у Беатрис вот так округлялись и прямо-таки горели, это означало, что ей не терпится рассказать о том, что мне лучше не знать.
— Нет. Молчи, — быстро сказала я, шмыгая носом, и отодвинулась от подруги.
— Но, Эсси…
— Что бы там ни было, не говори! Мне и так страшно!
— Просто мне… Если ты ее увидишь… Ох, как же я тебе завидую!
— Ув… увижу ее? — запинаясь, переспросила я. — Кого увижу?
— Тифозную Мэри! — выпалила Беатрис. — Ее держат как раз на острове Норт-Бразер!
Я будто разом похолодела.
Тифозная Мэри.
Два года назад все газеты пестрели этой историей. Выяснилось, что через стряпню Мэри заразились брюшным тифом сотни людей, поэтому ее принудительно отправили в карантин. А прошлым летом в «Нью-Йорк Американ» напечатали жуткую карикатуру: Мэри приправляет блюдо, ставя его в печь, а вокруг разбросаны человеческие черепа. После этого газетчики опять взялись за старое. Беатрис по уши погрузилась в это расследование: как одержимая, она следила за развитием событий, выуживая выброшенные газеты из вонючих мусорных баков, чтобы ничего не пропустить.
— Помнишь ее знаменитый десерт? Мороженое с персиковыми дольками! Представляешь, ага? Мороженое и персиковые дольки… Я б такое съела в один присест, и наплевать на заразу.
— Не хочу больше ничего знать, — умоляюще сказала я, скручивая варежки жгутом. — И не хочу думать о том, что буду жить рядом с таким опасным человеком.
— Говорят еще, Мэри схватила разделочный нож и накинулась на мусорщика, который ее выследил! Или это была вилка?.. В общем, она вопила и кляла его на чем свет стоит. Ой, Эсси, позволь приехать к тебе в гости! Мне так хочется ее увидеть!
— Беатрис, прошу!
Она закатила глаза и обняла меня за плечи.
— Пойдем в дом. Ты вся дрожишь. Разве обморожения нет в твоем списке?
Разумеется, оно там было — внесено в
— Я не хочу домой. Не хочу собирать вещи.
— Ну, если ты не намерена заявиться в свой новый дом без смены исподнего, то выбора у тебя нет.
— Я не хочу разлучаться с тобой. — Мой голос прозвучал едва слышно.
