Занятия с новичками проводили три человека – сам старший лейтенант, сточивший на разведделе все свои зубы, Охворостов – тоже дока немалый, способный у немца, пока тот стоит на посту, выведать все секреты, в том числе и главный – где живёт Гитлер, а потом прихватить незадачливого фрица и вместе со сменщиком уволочь на свою территорию, и сержант Соломин.
Неподготовленных людей брать с собою в разведку нельзя.
Вечером, у огонька, разведённого так умело, что его не видели ни немцы, ни наши, без единой дымной кучеряшки, – подводили итоги. Из пополнения выделялись двое – зеленоглазый Амурцев и ефрейтор Макаров, из них должны были получиться более-менее толковые ходоки за «языками». Отдельно, в числе принятых стоял также Волька Подоприворота, остальные были так себе – ни рыба ни мясо, ни солёные огурцы. Если бы была возможность пройтись по новому пополнению более тщательно, пощупать каждого человека, то толку было бы больше.
При вечерних беседах любил присутствовать Пердунок – хлебом не корми, дай послушать, о чём люди говорят…
Говорили не только о деле – о безделье тоже: довоенную жизнь вспоминали, интересные случаи, красивых женщин и школьные годы, которые у всех их, включая старшего лейтенанта, завершились совсем недавно.
Игорь Довгялло всё тянулся к грязному Пердунку, норовил погладить его пыльную лохматую голову, за ушами почесать, угостить чем-нибудь.
– Любите животных? – осторожно полюбопытствовал один из новых, лысоватый, со спокойным лицом, очень похожий на сельского бухгалтера рядовой в мешковатой телогрейке, по фамилии Шувалов.
– Да как сказать? По-разному, – Довгялло приподнял одно плечо. – Хотя дома у меня целый зоопарк остался: кот, попугай и большой аквариум с рыбами.
– Скучаете по дому?
– Раньше скучал очень, сейчас отвыкать начал…
– Я тоже мечтал иметь попугая, но в сельской местности, – Шувалов отдёрнул руки от проворного костёрного огня, развёл их в стороны – чуть не обжёгся, – в общем, вы понимаете, попугай – не дворняга, в деревне попугаи не живут и не разводятся.
– Очень занятные создания – попугаи…
– У вас какая порода была?
– Жако. Это большой попугай, очень разговорчивый, а мой ещё и превосходным свистуном был. Любую мелодию мог исполнить.
Тихо потрескивал костёр, люди жались к огню, вечерами делалось очень холодно, с гудом сваливающийся с вершин деревьев на землю ветер пробивал до костей – неуютной становилась природа.
Земля была истерзана воронками, изувечена, загажена, измята гусеницами и колёсами, она невольно рождала в душе тоску и вопрос: и когда же эта треклятая война закончится? Вместе с тоской возникали и воспоминания о доме, о дорогих милых вещах, оставшихся там, о близких людях, чьи лица снятся по ночам, в краткие часы отдыха. Довгялло хорошо понимал Шувалова. Разговор обрывался, если слышался далёкий стук, – это на немецкой стороне просыпалось тяжёлое орудие, под ногами потерянно вздрагивала земля, через некоторое время в небе раздавался ржавый визг – проносился громоздкий снаряд, промахивал высоко над головами и, будто чемодан на колёсах, уезжал в тыл – фрицы были мастаками по части наших тылов, каждый день прощупывали их, хотели накрыть кого-то.
На этот раз снаряд прошёл низко, разведчикам показалось, что от движения воздуха, шедшего валом за «чемоданом», чуть не погас костёр – пламя пригнулось и оторвалось от головешек, потом, повисев в воздухе немного, вернулось на место. Костёр задымил, это было совсем ни к чему, дымить ему не дали…
– Разведчик должен уметь всё, – учил пополнение Горшков, – и костёр разводить без спичек, и мясной суп варить без мяса, и рыбу жарить без рыбы, и лечить без лекарств, и перевязывать без бинтов, и шить без ниток, и машину чинить без инструментов…
– А стрелять из автомата без патронов, товарищ старший лейтенант, – невинно округлив глаза, полюбопытствовал Подоприворота.
– Вот это делать разведчик действительно не умеет, – ответствовал Горшков.
– Ну и что попугай из породы жако? – вспомнил тем временем Шувалов. – Как звали его?
– Так и звали – Жако. Когда отец привёз его домой, то очень здорово обрадовался кот, даже замурлыкал от удовольствия – свежее мясо ему доставали, нежное, тёплое, можно сказать, прямо в миску положили… Выгнул кот спину дугой и – на попугая – хр-р-р! Попугай шарахнулся от него в клетку и что было силы щёлкнул в воздухе клювом. Клюв знаете у него какой – легко перекусывает толстый карандаш. Раньше выпускали цветные, толстые такие.
– Хорошо знаю. У меня на работе таких десяток был. Очень удобно резолюции ставить. С подвохом.
– Поэтому легко можно понять, во что Жако мог превратить бедного кота, – Довгялло, коренной москвич, не мог обращаться к человеку старше себя на «ты» – только на «вы». Даже в условиях войны. Он считал, что интеллигент всегда должен оставаться интеллигентом. В любых условиях. – Но кот, заевшийся на домашних харчах, ничего не понял, – Довгялло тихо засмеялся, – а вот попугай всё, вышел из клетки и двинулся на кота. Шаг вперёд – кот сделал шаг назад, попугай снова шагнул вперёд – кот сделал шаг назад, шаг вперёд – шаг назад. Наконец, кот уперся задницей в стенку комнаты. Тут попугай открыл рот и произнёс фразу, которой его научил прежний хозяин: «Пошёл вон!» Кот ошалело отпрыгнул в сторону и нырнул под диван. Перепугался так, что его потом целых три дня не могли вытащить из-под дивана.
– Бедняга, – сочувственно проговорил Шувалов. – Хоть сообразить, что к чему должен был. Обычно бестолковки у котов шурупят очень хорошо.
По соседству негромкую беседу вели Соломин и ефрейтор Макаров. Макаров сжимал в горсть, в кулак подбородок и утяжелял своё длинное лицо. Складывалось такое впечатление, что он всё время оттягивает собственную физиономию вниз. Голос у ефрейтора был низкий, хрипловатый – Макаров умел играть на гитаре и исполнять в компании песни, знал он их десятка три, не меньше.
– Когда пойдём в наступление, мы тебе гитару обязательно добудем, – пообещал Соломин, – у немцев отымем – будет у тебя музыкальный инструмент… Какую гитару ты больше предпочитаешь, шестиструнную или семи?
– Семиструнка звучит лучше. Но если подвернётся шести – тоже неплохо.
