Эхо разнеслось по прихожей. Одновременно с ним послышался короткий чавкающий звук: кто-то разбил яйцо. Причем, явно об пол, а не о край сковородки…
– Ты чего тут? – хмуро спросил Коля, входя на кухню.
Вопрос был резонный: на кухонном столе грудой были свалены упаковки с сырными и колбасными нарезками, консервные банки, зелень, какие-то пакеты и пластиковые контейнеры с остатками ужина. Олег, похоже, вынул из холодильника все, кроме лампочки. А теперь с отвращением, как медузу, рукой подбирал с пола разбившееся яйцо.
– Извини, – сказал он, не прерывая борьбы с неуловимым белком. – Просто когда этот, из милиции, про кухню сказал, я вспомнил, что с вечера ничего не ел. Решил посмотреть, что у вас есть. Ну и вот…
– А глазами посмотреть было никак? Обязательно все доставать?!
Коля взял со стола кусок сыра и посмотрел на пришельца через крупную дырку, представляя, будто это прицел.
– Извини, говорю же, – не глядя на него, ответил гость.
Сердиться было глупо: ну, достал человек лишние продукты – что тут такого? Мало ли, у кого какие привычки. Коля и сам, например, никогда не ел котлеты или курицу так, как все. Он любил искрошить их, разрезать на маленькие кусочки и смешать с гарниром в единую кашу, которую можно было есть хоть вилкой, хоть ручкой от вилки.
Мысль о таинственном люке не давала покоя. Хотелось как можно скорее его исследовать, а не тратить время на еду. Однако бутерброды, состряпанные пришельцем, выглядели аппетитно. По праву хозяина взяв самый пухлый и вкусный, Коля начал расспросы о Верхнем Мире…
…И уже через пять минут понял, что Олег все же довольно странный: он смог внятно ответить только на один вопрос! Когда Коля поинтересовался, спускался ли кто-нибудь раньше через люк, Олег рассказал про одного изобретателя («про него в газетах писали лет сто назад»), который выпал, тоже случайно, где-то над Швецией, да так и не вернулся в Верхний Мир. На все остальные вопросы ответ был один: «не знаю». Олег не знал ничего. Ни про технологию маскировки, ни про то, сколько народу живет в Верхней Москве, ни про то, как самолеты, взлетая, не врезаются в нее. При этом говорил Олег очень вежливо, длинными, грамотно составленными фразами. Но информации в них было – ноль. Коля даже решил в какой-то момент, что гость над ним издевается.
А еще он подумал, что случись ему, Коле Карпенко, попасть в лапы к каким-нибудь добрым инопланетянам, которые стали бы расспрашивать его о родной Земле, – он бы ни за что не сказал «не знаю». Потому что это как-то глупо: ты вроде как делегат целого мира, у тебя важные вещи пытаются выяснить, а ты только отмалчиваешься.
– Странный ты, – озвучил свою мысль Коля. – Тебя что ни спроси, ты ничего толком сказать не можешь. У нас мелкие дети и то умнее.
– Извини, – в очередной раз улыбнулся Олег. – Ты просто вопросы задаешь какие-то… неожиданные. Мне бы и в голову не пришло интересоваться принципами работы Маскировочного Щита. У меня папа в Министерстве Погоды работает – он, по-моему, и то не знает, хотя ему положено по должности. А самолеты… ну, мы этого в школе не проходили еще.
– Офигеть! Ты как маленький! Наврал бы чего-нибудь, раз не знаешь! Я ж все равно проверить не смогу…
Рука Олега, парящая над продуктами, все еще разбросанными по столу, замерла. Пришелец серьезно посмотрел на Колю и пожал плечам:
– Почему это? Сможешь. Или ты со мной не полезешь, хочешь сказать?
---
Выбежав в подъезд, Коля в несколько прыжков миновал пролеты, отделявшие двадцать третий этаж от чердачного, и оглядел замусоренную площадку. Сердце бешено колотилось: не каждый день человека приглашают исследовать новый мир через невидимую дырку в небе!
Он даже забыл о том, что еще недавно считал Олега жуликом. Хотя, казалось бы, именно сейчас незнакомец мог бы запереться один в квартире, обшарить все комнаты и шкафы и… ну да, непонятно, что именно он стал бы делать потом. Но вдруг у него друзья – такие же жулики – водят вертолет? Или ждут на крыше с веревками наготове? Как-то же он попал на балкон, в конце концов.
Впрочем, версия с Верхним Миром казалась Коле сейчас самой здравой. А в голове его билась одна мысль: только бы лестницу не успели унести, только бы она оказалась там…
И она оказалась! Прекраснейшая, ничейная лестница-времянка, сколоченная из досок и жердей и забытая в спешке уходившими малярами. Ремонт в подъезде давно закончился, но она все еще стояла на чердачной площадке, прилипнув верхним концом к потекам засохшей краски. Просунув руку в пустой квадрат между перекладинами, Коля взвалил лестницу на плечо и быстро, как мог, стал спускаться обратно, застревая на поворотах и задевая стены концами жердей.
