Человек поднял руки над головой и несколько раз негромко хлопнул в ладоши, то ли аплодируя себе, то ли подавая кому-то сигнал.
Скважина выходила в безлюдный двор прямо за домом Олега. После подъема по узким ступеням, закрученным в лихую спираль, голова у Коли немного кружилась. Выбравшись на поверхность, он набрал полную грудь воздуха – и сразу же пожалел об этом. Рядом была пахучая свалка. Обычная такая свалка: с контейнером, похожим на гигантский шлем, из забрала которого выглядывал мусор, с лопнувшими пакетами, бумагой, известкой, с чем-то громоздким и чем-то растекшимся…
Закашлявшись и морща нос, Коля с обидой посмотрел на смеющегося Олега, перевел взгляд на свалку – и вдруг подумал: а ведь она, вообще-то, немного удивительная, если присмотреться. Потому что, во-первых, над ней не летают мухи (хотя это как раз можно объяснить, сейчас ведь осень), а во-вторых, рядом нет собак! Будь они в Москве, тут уже пировала бы целая свора. В Нижней Москве, разумеется.
– Ну, ты даешь! – сквозь смех произнес Олег. – От такого закашлялся! Да она сегодня и не пахнет почти. Был бы ты тут год назад, когда ресторан внизу работал. Иногда так воняло, ужас! Мое окно – вон, прямо над кучей. Третье с края…
Проследив за его рукой, Коля впервые окинул взглядом здание, из-под которого они только что выбрались. Желтые стены, узкие окна, старая, местами отвалившаяся лепнина. Вроде бы, ничего особенного, и вместе с тем опять что-то нездешнее, зловещее. «И чего я придираюсь? – отмахнулся от собственных мыслей Коля. – Дом как дом». Остальные строения вокруг казались обычными. Если на минутку забыть о бешеном подъеме по лестнице, можно было бы легко представить, что они с Олегом, наоборот, спустились во двор погулять и забрели в один из малоизученных переулков, отраставших от Мятной улицы.
Он посмотрел под ноги, поискал взглядом отверстие скважины, чтобы запомнить место (мало ли, вдруг придется обратно идти в одиночку), и в очередной раз поразился возможностям здешней маскировочной техники. Ни дырки в земле, ни даже крышки не было видно!
– Ищи-ищи, – подбодрил Олег, перехватив его взгляд, – тренируйся. Я ее теперь всегда нахожу, а раньше тоже вот так стоял. Если бы не свалка, я бы туда не попал вообще. Раньше я здесь часто гулял.
– Здесь?
– Ну, я любопытный был, весь район облазил и свалку тоже. Один раз как-то понял: везде запах есть, а в одном месте – нет. Никогда. Воздух свежий, и ветер… Мне отец тогда про скважины уже рассказывал. Я так и не понял, для чего они нужны, правда. Но сразу подумал, что это одна из них. Пытался копать, но земля даже не поцарапалась… Потом догадался попрыгать: отец говорил, что Щит реагирует на тепло и, как он сказал, воздействие определенной силы. То есть, если просто пройти, да еще в обуви – ничего не будет, не провалишься. Конечно, он мне это так прямо не объяснял. Случайно… Когда рассказывал, как крысы между мирами путешествуют.
– Почему?
– В смысле «почему»? Жрать хотят – и путешествуют.
– Да нет, почему отец тебе не объяснял?
Олег посмотрел на него очень серьезно, как взрослый.
– Потому что в скважины лазить нельзя, вообще-то. У нас за это наказывают.
– Как?
– Не знаю. Просто забирают человека, и все. И никто его больше не видит.
– И детей тоже?
– Детей особенно.
Разговор сразу скомкался. Олег отвел глаза, демонстративно ковыряя землю носком ноги. Не над скважиной, конечно, а в том месте, где слежавшийся глинозем поддавался. Коля спешно пытался придумать новый вопрос, обшаривая взглядом окрестности. Ему стало вдруг очень страшно, гораздо страшнее, чем было внизу, в подвале: Олег, блин, молодец, не мог раньше сказать!
– А что это за здание, – спросил он нарочито бодрым голосом, – там, вдалеке, высокое?
– Министерство Изучения, – ответил Олег скучно, не обернувшись и не посмотрев в сторону пухлого шпиля, торчащего из-за крыш.
– Это где у тебя папа работает?
– Нет, он в Минпоге. Министерстве Погоды. Чем ты слушаешь?
Внезапно возникшее напряжение росло. Коля начал царапать ногтем тыльную сторону левой ладони. Это был жест, выдававший в нем сильнейшее волнение: на руке была родинка, которую он в неприятные минуты пытался стереть, как грязь.
– А что изучают в этом вашем Министерстве?
– Не знаю.
– Вот ты заладил…
Они могли бы и дальше стоять так, не зная, что делать дальше, но тут из переулка, примыкавшего к заброшенному двору, ударил тугой звук сирен. Звук, во всех мирах всегда означавший одно: опасность.
---
Олег мгновенно вышел из ступора. Не говоря ни слова, он сгреб Колю в охапку и, толкнув за мусорный бак, встал рядом напружиненный, готовый в каждую секунду бежать. Но сирены стихли раньше, чем он успел сделать хотя бы шаг.
– Что это было? – спросил Коля, держась за ушибленное колено.
– Институт. Изучают сегодня… Ты про них спрашивал. Вот – это они. Наверное, опять экспонат сбежал или что-то обрушилось. Хотели воздушную тревогу дать, но передумали. Повезло… Иначе бы тут сейчас такое творилось. В нашем доме как раз убежище…
– Блин, вот ты объясняешь, а! Я ни фига не понял!
– Да. Извини. Пойдем отсюда.
