К полудню следующего дня на горизонте проступили из голубой дымки очертания Мараканды. И кони, хоть и устали, прибавили ходу. То ли взбодрились, почуяв близкий отдых в конюшнях с кормушками, полными овса, то ли им передалось нетерпенье всадников. Чем ближе они подъезжали, тем выше становились зубчатые стены и грозные башни, будто на глазах росли. Издалека виднелись покрытые глазурью купола храмов, что на городской площади, надвратная башня цитадели, вместившей и пышный сад, по которому прогуливаются павлины и газели, и дворец Намича, но постепенно они скрылись за мощными крепостными стенами, будто спеша спрятаться от взора приближающихся всадников.
Спитамену бросилось в глаза безлюдье на ведущей к Мараканде дороге. Обычно, когда спешил, ему то и дело приходилось объезжать целые вереницы арб, нагруженных доверху, спешащих на базар или с базара, верблюжьи караваны с заморскими товарами, всадников, едущих поодиночке и группами. А сейчас они обогнали двух или трех трясущихся на осликах дехкан.
Лишь приблизившись к городу, они поняли, в чем дело. Ворота Мараканды оказались накрепко закрыты. Площадь перед ними замусорена просыпанной соломой, золой от костров, конским и овечьим навозом. По всему видать, сюда уже давно никто не въезжал и не выезжал.
Карасач, не привыкший тут задерживаться, нервничал — мотал головой и приплясывал, устремляясь к воротам. И Спитамен разворачивал его обратно. С надвратной башни их не могли не заметить. Однако никто не подавал признаков жизни. Пришлось кивнуть Зурташу, тот понимал предводителя без слов. Пришпорив коня, он осадил его у ворот и бухнул о бронзовую обшивку раза три булавой.
— Кто — о?.. — послышался из бойницы хриплый голос.
— Я — Спитамен! Отворяй! — громко сказал Спитамен.
— Ты в своем аиле командуй! А здесь мы подчиняемся правителю! Нам не велено никого впускать! Такова воля Намича!.. — Голос был знакомый. Скорее всего это начальник привратной стражи.
— Ты что, не узнаешь меня? — озлился Спитамен, с трудом удерживая коня на месте.
— Узнаю, как не узнать. Но я человек подневольный, уж не обессудь, господин!..
— Так пошли же кого-нибудь к правителю, тыквенная голова, и доложи, что Спитамен у ворот со своим войском!..
— Уже давно послал самого проворного.
Полуденное солнце сильно припекало. По чумазым лицам воинов струился пот. Кони часто переступали ногами и обмахивались хвостами. Им досаждали мухи, которые всегда роятся там, где редко убирают.
Спитамен окинул стены крепости оценивающим взглядом. Во многих местах штукатурка с изображением грифонов с туловищем льва и орлиными крыльями осыпалась, и обнажился красный кирпич. Немногие мастера владели секретом изготовления этого кирпича, на котором и меч не оставляет отметины. Стены мощные. Таранами, которые на многих наводят ужас, Искандару их не пробить. Однако при взятии крепостей он использует осадные башни. Они из дерева и, как любое дерево, хорошо горят. Если плеснуть раскаленной смолой, запылают, что тебе факел. А на стенах надо расставить метких лучников (их Спитамен наберет среди охотников) и копейщиков, которые смогут своими длинными копьями опрокидывать лестницы осаждающих. Выдержали бы только ворота. Придется по эту сторону их выкопать ров, да поглубже, и заполнить водой…
Из бойницы снова долетел голос привратника:
— Мой господин! Его светлость правитель изволит видеть одного тебя!
— Одного?.. — опешил Спитамен. — Разве Намич спятил с ума?!
— Он в здравом уме, господин, и прошу так не говорить о нашем правителе. А то может статься, что ворота и вовсе не откроются!.. — и все это изрекал начальник привратной стражи, который всякий раз встречал Спитамена, оказывая ему знаки внимания и уважения, и с таким же почетом провожал. Что это с ним? Словно подменили! Нет, тут все дело в Намиче. Куда едет большая арба, туда и малая катится.
Спитамен незаметно обернулся. Датафарн, Зурташ, Шердор, Тарик уже тут как тут, выехали вперед, ждут сигнала. «Мы пройдем в город, если бы для этого даже пришлось лезть через стены! — подумал Спитамен. — Что же это старая развалина надумала?..»
— Отворяй! — приказал он.
Громыхнул в подворотне засов, зазвенела цепь, и тяжелые, обитые бронзой створы, заскрипев, подались назад. Образовалась щель, в которую мог протиснуться только пеший, да и то с трудом. Что ж, Спитамену пришлось слезть с коня. То же проделали, глядя на него, Датафарн, Зурташ, Шердор, Тарик и стали медленно приближаться.
— А вы стойте на месте, тут и дожидайтесь своего предводителя! — раздался хриплый голос начальника стражи.
Но было поздно, Спитамен уже скользнул между створами ворот, могучим кулаком сбил с ног двух дюжих привратников, подпиравших створы ворот плечами с внутренней стороны. На помощь им кинулись несколько других, на ходу вынимая из ножен мечи. Но Датафарн, Зурташ, Шердор, Тарик уже были в подворотне. Зазвенели мечи. Троих или четверых стражников удалось обезоружить, остальные позорно бежали.