Спитамен незаметно покинул зал, проследовал по длинной террасе, которую пересекали полосы света, падающего из окон. У разведенных во дворе костров грелись воины, ожидая появления своих предводителей. Спитамен, спускаясь по ступеням во двор, был замечен слугами раньше, чем сам увидел их. Они повскакали с мест, отвязали Карасача и, вмиг оседлав, подвели к хозяину. Воины надели оружие, сели в седла. Один из них сделал знак привратникам, и они отворили ворота…
Весна всегда спешит явиться в Согдиану. О своем приближении она возвещает звоном ручьев и помутневшими водами рек, грозящих выплеснуться из берегов, цветением серебристых подснежников и голосами перелетных птиц. Куда ни глянь, всюду ощущаешь пробуждение природы, свежее дыхание молодой зелени. В Согдиану пожаловал Навруз. Сегодня[29] день весеннего равноденствия — сравниваются ночь с днем, а завтра день уже станет чуточку длиннее. И капризная зима, как ни противься, с каждым днем будет уступать набирающей силу весне, отходя к вершинам гор, где ледяные крепости ее неприступны… А ведь и недели не прошло с того дня, когда с неба низвергался холодный ливень, перешедший ночью в снегопад. Утром люди встали и увидели, что земля вновь белым — бела. Старики говорят, что снег по весне выпадает по просьбе тополиных сережек. Сережки тополя, якобы созрев и отяжелев, просят Небо укрыть землю мягкой подстилкой, чтобы они, падая с высоты, не расшиблись. Вот и исполнилось их желание, они благополучно опали, устлав землю поверх снега пушистым ковром. И тотчас снег растаял, побежали звонкие ручьи, на деревьях и кустах набухли почки, всюду разносятся веселые голоса птиц: они чинят старые гнезда и строят новые…
А вот и Навруз явился. А с ним в Согдиану вступил Новый год. Кажется, в самом воздухе растворено праздничное настроение, люди надели на себя самое нарядное и, позабыв о заботах и печалях, предаются веселью. На площадях полыхают священные костры, вокруг них, взявшись за плечи, танцуют джигиты и девушки; разбившись на группы, поют песни, затевают веселые игры. Крики, смех. Знакомые, встречаясь на улице, поздравляют друг друга с Новым годом, праздником весны, Наврузом.
По завету предков в этот день положено веселиться, выбросив из головы мысли о горестях и тяготах, и тогда весь год тебе будут сопутствовать удача, радость. Если ты кому-то задолжал — избавься от долгов до наступления Навруза. Если ты кого-то понапрасну обидел — извинись, попроси прощения, и да воцарится в следующем году мир между вами. Не будь себялюбцем, будь со всеми прост, непосредствен, забудь о зависти, не участвуй в кознях. Проявляй почтение к тем, кто старше тебя, и к тем, кто младше. С приходом Навруза начни день с поздравления родителей, поднеся им подарки, и спеши получить благословение старейшины рода. Если ты не беден, не поскупись на пожертвование сиротам, безродным, бездомным, раздай милостыню нищим. Не пренебрегай возможностью помочь калеке, слепому, протяни руку всякому, кто в ней нуждается. И особенно будь почтительным к женщине, благодаря которой бесконечна жизнь на земле.
В замке Кала[30] Оксиарта в ночь накануне Навруза никто не сомкнул глаз. Если бы кто и хотел вздремнуть минуту-другую, вряд ли ему удалось это из-за разносящейся с главной башни музыки, которую было слышно далеко окрест. Громыхали бубны, ревели карнаи, нежно пели сурнаи, звенели литавры. Посреди обширного двора, мощенного квадратными плитами, горел костер, и алые блики его скользили по высоким стенам и стрехам домов, а вокруг клокочущего огромного казана хлопотали женщины. Ровно две недели назад они посеяли пшеницу, и она успела пустить ростки, из которых они готовят нынче сумалак — сладкую патоку. Сумалаком положено потчевать каждого, кто в день Навруза переступит порог твоего дома. Верховодит среди женщин Сарвинозим, жена Оксиарта, она считается непревзойденной мастерицей в приготовлении сумалака.
— Эй, Равшанак, где же ты?.. — уже в который раз окликнула она свою дочь, оглядываясь по сторонам, и провела рукой по глазам, заслезившимся от дыма. — Иди и ты помешай немного сумалак, не оставайся в стороне!..
Равшанак выбежала из подвального помещения, где содержались в деревянных клетках ручные гепарды — видимо, потчевала любимцев чем-то вкусным, — взяла у матери большую ложку с длинной ручкой и, шепча молитву, принялась мешать в казане вязкую коричневую массу, поверхность которой была затянута стелющимся паром.
— Ты безгрешное дитя, Ахура — Мазда исполнит все твои желания, проси у него счастья, дочка, для себя и для других, — сказала одна из женщин, стоящая по другую сторону котла и тоже помешивающая варево.
Девушка прыснула, озорно сверкнув глазами:
— Сначала я должна узнать о ваших грехах, тетушка, а потом я подумаю, стоит ли просить за вас Ахура — Мазду!
Женщины рассмеялись.
— А знаешь, почему в этот день люди варят сумалак? — спросила одна из них у девушки.
Равшанак отрицательно покачала головой:
— Расскажите.