– Да, это сработает, – уже с большей уверенностью сказал он. – Но обычно, вводя в сознание человека чужие воспоминания, я вплетаю их в его собственные воспоминания, так что он не может сказать, где кончаются одни и начинаются другие. А в данном случае мы попытаемся сделать так, чтобы воспоминания Клэр хранились в твоей памяти отдельно, не смешиваясь с твоими собственными. Скорее всего, это вызовет у тебя некоторый дискомфорт.
– Это будет больно? – тихо спросила она.
– Не физически. Эмоционально.
– Я не понимаю.
– Эти воспоминания принадлежат не чужому тебе человеку. У тебя есть твои воспоминания о жизни с Клэр, и ее воспоминания о тех или иных событиях могут отличаться. В некоторых случаях они могут прямо противоречить друг другу.
– Тогда, если наши воспоминания различны, то какие же из них правильны?
– И те, и другие. – Он пожал плечами. – И в то же время ни те, ни другие.
Ее пальцы нервно забарабанили по полке, губы сжались.
– Возможно, это будет сбивать тебя с толку, – продолжал Анри. – Так что ты должна будешь приготовиться, прежде чем мы начнем.
Ее взгляд заметался по чердаку и остановился на ящике с воспоминаниями Анри.
– Возможно, сначала нам надо заняться вот этим.
– Мои воспоминания могут подождать. Когда ты благополучно вернешься домой, я выясню, что произошло с Клементиной.
Джульетта начала теребить подол своего платья.
– Я бы тоже хотела это узнать. Но… Я не хочу встревать.
Что-то в ее тоне заставило его сердце забиться быстрее. Он думал, что ощущает свою связь с ней с того самого момента, как познакомился с ней. Увидев ее в воспоминаниях Клэр, он почувствовал себя так, будто знает ее. Будто знал ее всю жизнь. И теперь спросил себя, возможно ли, что его собственные воспоминания подействовали на нее так же. И, быть может, все-таки можно надеяться, что она увидит в нем нечто большее, чем глупца, которого ввели в заблуждение, в результате чего он украл воспоминания ее сестры.
– Я не против того, чтобы мы сделали это вместе.
– Хорошо. – Ее щеки порозовели, и она отвела взгляд.
Анри снял с полки ящик со своими воспоминаниями и поставил его на пол, после чего они уселись рядом. Достав бледно-розовый сосуд, похожий формой на витую морскую раковину, он вынул из него пробку и отдал его Джульетте.
– Ты готов? – спросила она.
Он был совсем не уверен, что когда-либо будет готов. Он чувствовал себя так, будто стоит на краю скалы над морем, боясь прыгнуть вниз. Возможно, он не хочет знать, что именно Стелла скрывает от него. А вдруг прыжок будет для него разрушительным? Но тут он подумал об обещании, которое он дал Клементине, – забытом обещании, которое он дал девочке, что не мог вспомнить, – и понял, что должен прыгнуть.
– Да, готов.
Джульетта вылила воспоминание в его ладони, сложенные ковшиком. Затем поставила сосуд на пол и накрыла его руки своими.
Анри не сдержал своего обещания.
Все последние дни Клементина проводила свое собственное расследование, расспрашивая работников отеля и пытаясь узнать у них как можно больше.
Анри уверял ее, что старается помогать, но вместо этого проводил время в своей комнате, глядя в потолок, пока его грызло чувство вины.
– Думаю, здешнее волшебство порочно, – сказала она как-то после ужина. Они гуляли вокруг фонтанов, бьющих перед фасадом отеля, где их не могли слышать гости, которые танцевали в центральной части двора. Погода за один вечер проделала путь из зимы в лето.
– Как это – порочно?
Она придвинулась к нему и перешла на шепот:
– Сегодня я поговорила с Эдрианом. Он один из здешних творцов иллюзий. Ты с ним знаком? – Анри покачал головой. – Сперва он не хотел мне ничего говорить, но я ему немного польстила, и в конце концов он выложил мне все. По его словам, этот отель построен над сетью горячих ключей, и волшебство исходит от их воды.
– Но почему ты решила, что это делает его порочным?
Она взмахнула рукой:
– Не это. Но когда-то в древности здесь находился храм. Его построили здесь из-за присущего этому месту волшебства. Эдриан сказал, что тогда возле храма протекала речка – она текла с гор через сеть горячих ключей и дальше, в долину. И, когда весной снег в горах начинал таять, эта речка разливалась по всему городу, и волшебство было повсюду. В течение нескольких недель все в Белль-Фонтейне могли пользоваться им. Жители устраивали грандиозный праздник и состязания, для победы в которых надо было создать самые впечатляющие иллюзии. Эти несколько недель назывались Днями Чудес. Потрясающе, правда?
Щеки Клементины разрумянились, дыхание стало частым. В ее глазах блестело отражение огней, которыми были подсвечены фонтаны. Анри не знал, что сказать, но это было неважно, поскольку она продолжала тараторить, не ожидая его ответа.
– Эдриан сказал, что после Дней Чудес волшебство мало-помалу испарялось, чтобы выпасть в виде снега или дождя, после чего цикл повторялся. Но теперь оно заперто, его кругооборот прекратился.
– Похоже, этот Эдриан знает все. – В голосе Анри прозвучала горечь, которой он не смог скрыть.
Клементина остановилась:
– Ты что,
