Все мое тело дрожало, но пальцы больше всего, расстегивая пуговицы одну за другой. Как бы я ни старалась, у меня не получалось держать руки ровно. Когда они опустились ниже по его груди, мое сердце забилось чаще, выдавая жажду, о существовании которой я и не подозревала.
Эдан сомкнул руки вокруг моей талии и поцеловал меня вновь, нежнее, чем когда-либо.
– Благодарю, мастер-портной, – пробормотал он. Затем начал застегивать рубашку, но я прижала ладони к его голой груди.
В его глазах мелькнуло удивление; я ощутила, как его сердцебиение ускорилось. Мне это нравилось. Нравилось видеть его таким – уязвимым и ласковым. Скорее юношей, чем чародеем.
Перед тем, как окончательно струсить, я медленно сняла рубашку с его плеч. Эдан сидел неподвижно, будто оцепенев. В моем животе зрело покалывающее чувство, которое отказывалось проходить. Голод, который я подавляла днями, возможно, даже неделями. Волоски на его груди встали дыбом, когда я провела по ней пальцами и очень нежно поцеловала в шею.
Дыхание Эдана участилось.
– Майя, – прошептал он на выдохе.
На его губах застыл вопрос, но я прижала к ним палец прежде, чем он успел его задать. Затем расстегнула его пояс и сняла тот, что сдерживал полы моего халата, вытаскивая руки из рукавов, пока одежда не упала позади меня.
Ветер ласкал мою нагую спину, и я вздрогнула, внезапно смутившись. Эдан прижал теплую руку к моему позвоночнику и притянул ближе к себе. Затем поцеловал, изучая меня своим языком, лаская уши и шею, пока я не ощутила головокружение и жар. Наконец, когда мои колени ослабли и во мне не осталось сил, чтобы стоять, Эдан уложил меня на свой плащ, расстеленный на мягкой, влажной земле.
Наши ноги переплелись, плоть вжалась в плоть. Все мое тело горело, кровь яростно пела в ушах, все чувства обострились. Наверху, за затуманенными небесами, меркли звезды, и солнце осветило нас первыми лучами. Мы сливались друг с другом, пока рассвет не сменился сумерками, солнце не побледнело до луны, а звезды, некогда потерянные, вновь не нашлись.
Мы прибыли к озеру Падуань на три дня позже, чем планировали, но эти три дня я бы не променяла даже на всю магию в мире. Признаться в любви Эдану было как окунуться в прекрасный, восхитительный сон, от которого не хотелось просыпаться. Если бы не его клятва и не мое обещание императору, мы бы полностью забылись и навсегда остались у того тополя, нежась под солнцем.
В утро, когда мы должны были пересечь озеро, я развернула ковер на сухой желтой траве. Позади зашевелился Эдан. Каждый раз, когда я его видела, мое сердце разбухало и тяжелело. Его глаза по-прежнему окаймляло светло-золотое кольцо; он только что превратился из ястреба в человека.
– Доброе утро, – поприветствовал он меня, целуя в щеку.
С каждым минувшим днем его усталость увеличивалась. Порой, рано утром, когда он спал, то кричал от кошмаров, а когда просыпался, его глаза были почти полностью белыми.
Похоже, он ничего не помнил, и я не задавала вопросов, поскольку знала, что это его только расстроит.
Я встала у ковра.
– Достаточно хорош?
Эдан изучил мою работу.
– Вполне.
– Спасибо. – Я сжала и разжала кулаки.
Я даже не осознавала, насколько у меня задеревенели пальцы от постоянного накладывания стежков, завязывания узлов и шитья. Разумеется, волшебные ножницы помогали, но всему есть предел.
Эдан закатал рукава, и браслет на его запястье слабо засиял, как мои ножницы, когда знали, что я буду их использовать.
Он присел и коснулся ковра, обводя его границы кончиками пальцев.
Ничего не произошло. Эдан занервничал, хоть и попытался это скрыть. Его плечи напряглись, лоб наморщился, и он отказывался на меня смотреть.
Наконец ковер почти незаметно задрожал – я даже решила, что мне это привиделось. Волокна растянулись, извиваясь и вибрируя, пока не послышалась тихая, низкая песня. Я надеялась, что стежки вышли достаточно тугими, чтобы выдержать чары Эдана.
Затем, о чудо из чудес – ковер воспарил! Поначалу он поднялся всего на сантиметр над травой, затем выше и выше, пока не оказался на одном уровне с моими бедрами. От этой невозможной картины у меня голова пошла кругом. Мне казалось, что я привыкла к заклинаниям Эдана, но такого я еще не видела.
– После вас, – сказал он с нотками ликования в голосе.
Когда мы оба уселись, ковер поднял нас в воздух и взмыл до самых облаков. Я цеплялась за край, глядя на сотни крошечных островов, усеивавших озеро Падуань внизу, горящих как звезды в тусклом солнечном свете.
– Как красиво, – выдохнула я.
– Не позволяй их красоте одурачить себя, – предупредил Эдан. – Эта территория полнится черной магией.
Мне было трудно это представить. Острова радовали глаз ярко-зелеными деревьями и золотыми пляжами. Но я привыкла доверять суждениям Эдана после наших суровых деньков в Халакмарате; меня до сих пор преследовали кошмары о том, как я жарилась под солнцем и обнаруживала, что моя фляга полна песка.
