Постепенно мы перешли в наших беседах к более существенным вопросам. Я начал рассказывать о бедах, с которыми ко мне приходили одиноки, о трудностях, с которыми встретились задуманные мною перемены, и о свободах, которые я дал этому народу. Я спрашивал о бродячих стаях чудовищных созданий, которые, как я знал, были разумны и угрожали отдаленным оплотам; о том, что делать с одиноками, боящимися покинуть свои башни, чтобы влиться в жизнь пробуждающегося города. Я стал думать об Истоке как о подруге, говорившей со мной так, как могла бы старшая сестра. Она никогда не указывала мне, что именно делать, но направляла мои мысли, задавая вопросы и помогая оживить в памяти все, что я когда-либо узнавал: по книгам, из наблюдений за родителями — настоящими и теми, кто вырастил меня, даже в то время, что я провел с лордами, хотя ни я, ни Исток не упоминали их по имени. Я не хотел марать красоту этой пещеры своим уродливым прошлым.
— Ответ уже есть, — говорила она, когда я кипел в разочаровании над каким-то нерешенным вопросом. — Ты просто должен увидеть его.
И почти всегда так и оказывалось.
Я вспомнил, что говорил Исток в нашу первую встречу — о том, как камню снится земля, частью которой он является, и как дождь находит дорогу в море, являющееся его сутью, — и начал верить в собственную глубинную связь с Предельем. Огненные бури, ранящие нас обоих, вода, исцеляющая меня, Исток, знакомый с моим разумом, мои отношения с этой странной землей и ее обитателями… форма Голубой башни, отвечающая моим вкусам, о которых я даже не подозревал… мое головокружение у беспокойного Края — все, что я пережил, только подтверждало ее.
Итак, дни ожидания шли, Пределье росло, а я чувствовал себя нужным. Я начал подумывать о том, чтобы вернуться сюда и закончить начатое — после того, как я улажу все свои дела в человеческом мире.
Роксана стала неоценимым помощником в вопросах управления, предлагая интересные идеи торговых законов, судебных решений и проектов. Должно быть, она изучила все философские, юридические и политические труды, когда-либо написанные в Четырех королевствах, и охотно на них ссылалась, особенно когда разносила в пух и прах очередную мою идею. Я не встречал еще никого, кому бы настолько нравилось спорить.
Она не путешествовала по Пределью вместе со мной и Паоло. Хотя она никогда в этом не признавалась, думаю, ее заставлял держаться поблизости от Голубой башни страх перед огненными бурями. После первой из них она почти неделю пролежала в кровати.
Когда Роксана не помогала мне в приемной или зале совета, как я назвал просторное помещение, расположенное дальше по коридору за моей спальней, она носилась по Голубой башне в поисках мебели, тканей, чтобы пустить их себе на платья, и вообще всего, что могло оживить «дом, в котором хозяйствуют мальчишки», как она выражалась. Она взяла на себя домашние хлопоты, обучение слуг и распоряжения, какую еду и мебель ей хочется получить из роскошеств, появляющихся в кладовых Голубой башни и больше нигде в городе. Я был счастлив, что она занялась всем этим, потому что мне вполне хватало и других дел и притом совершенно не волновало, что мы едим и на чем сидим.
То, что никто не мог объяснить, откуда взялись припасы в кладовых и как получить новые, когда они начнут истощаться, распаляло мое любопытство и выводило из себя Роксану. Она терпеть не могла тайн и загадок и как личное оскорбление воспринимала любое предположение, будто что-либо нельзя объяснить с точки зрения науки, экономики или политики. Жизнь в Пределье, которое даже самим своим существованием выходило за рамки ее понимания, едва не доводила ее до безумия. И даже после того, как она махнула рукой на науку и природу, не проходило ни дня, чтобы она не попыталась разгадать сама хотя бы самую маленькую тайну.
Так, она твердо намеревалась выяснить, как же снабжается Голубая башня, и для этого исследовать каждую ее пядь, включая сад. С некоторыми опасениями я позволил ей ходить туда, но запретил приближаться к пещере Истока.
Она приняла мой запрет, хотя и не без ворчания.
— Пойдем. Ты должен увидеть, что я нашла.
Роксана ждала меня за дверью спальни. Ее волосы завивались золотистыми локонами, а зеленое платье было, как всегда, безупречно.
— Не сегодня.
Если бы сегодня не настало сотое утро моего ожидания, может, я и заинтересовался бы ее «открытием».
Пока я шел к лестнице, она цеплялась за меня, как репей.
— Я уже две недели пыталась тебе рассказать об этом, но ты был либо в отъезде, либо слишком занят. Обещай, что выкроишь минутку и посмотришь.
— Позже. Или ты забыла? Сегодня — тот самый день, когда я получу ответы, и я не собираюсь ждать ни мгновением дольше необходимого. Я-то думал, ты сама начнешь меня подталкивать вверх по ступеням.
Когда мы дошли до лестницы, Роксана проскочила вперед меня и медленно попятилась по ней, не позволяя мне протиснуться мимо.