Вен'Дар, Наставник, который надзирал за областью, где захватили пленника, прислал сообщение, что человек сильно обезвожен, так что пройдет не меньше двух дней, пока он сможет двигаться. Но Вен'Дар был уверен — твердо уверен, — что я захочу допросить пленного лично. Я не мог представить себе возможной причины, но положился на суждение Вен'Дара. Если бы из всего мира мне пришлось выбирать, кому довериться, кроме дульсе Барейля, я бы предпочел Заклинателя Вен'Дара.
Я сказал гонцу, чтобы тот передохнул и что мы с ним и Барейлем отправимся в лагерь Вен'Дара на заре следующего дня, когда я прослежу за тем, чтобы дневные планы сражения начали претворяться в жизнь.
Война ни к чему не вела, если только не считать приближение нашей собственной гибели за положительное достижение. И не одним холодным пустынным рассветом, смывая металлический привкус песка и недосыпа глотком тепловатого эля, я думал о том, что это самое достижение уже кажется мне почти желанным.
Но потом, конечно же, наступала полночь, когда я обходил раненных в этот день: искалеченных юнцов, связанных кожаными ремнями и сильными чарами, чтобы они не отгрызли собственные руки; молодых женщин, которые молча смотрели в бесконечную пустоту или раздирали на себе кожу, пытаясь избавиться от невидимых страхов; мужчин, извивающихся от боли в истерзанных телах или бредящих от безжалостного жара пустыни. Все они протягивали ко мне руки в мольбе о помощи вместо того, чтобы обнимать этими руками своих мужей, матерей и детей или строить ими жизнь, полную красоты. В такие ночи я снова клялся, Что нет цены слишком высокой, чтобы избавить вселенную от лордов Зев'На. Возможно, оттого, что сам я уже заплатил цену, о которой клялся столь легко и со столь ужасными последствиями.
Красный полукруг, высунувшийся над горизонтом, уже прогнал ночную прохладу, когда следующим утром я созвал своих военачальников. Я сказал им, что открою портал, необходимый для дневной атаки на лагерь зидов, но потом оставлю его на Наставника Устеля, в то время как сам отправлюсь переговорить с Вен'Даром. Н'Тьену, самому одаренному своему стратегу, я поручил следить за выполнением нашего дневного плана и распоряжаться войсками, как он сочтет нужным. Старый Устель умело использовал чары, но совершенно не имел таланта к военным действиям, как это ни странно для того, кто был настолько ими увлечен.
Не прошло и часа, как сражение началось: портал, который позволял моим воинам миновать бесконечные лиги пустыни, был открыт, и я отсалютовал отважным мужчинам и женщинам, которые шагали в него, держа наготове мечи, копья, луки и чары, чтобы бросить вызов нашим бездушным врагам. Как только все они прошли, на лагерь упала тишина. Всех раненных в прошлой битве уже отослали в Авонар, а мертвых похоронили или сожгли, в соответствии с обычаем, принятым в их семье.
Как я и ожидал, едва я собрался уходить, в моем шатре объявился Мен'Тор, как всегда, прикрываясь справедливой обеспокоенностью.
— Государь, правильно ли я понял, что вы не собираетесь присутствовать при сегодняшнем сражении?
— Если вы пришли сюда, чтобы задать мне вопрос, значит, я полагаю, вы кое-что уяснили для себя.
Я натянул латные рукавицы.
— Могу я осведомиться, что вынуждает вас отлучиться? Предположение о том, что скалы Динайе стратегически важны для нашего замысла, подтверждено Географами. Позиции зидов укреплены, по меньшей мере, четырьмя уровнями боевых заклинаний. Наши войска воодушевлены и решительны. Сегодняшняя атака — решающая для наших планов.
Необычайно сжатый анализ для Свершителя.
Мен'Тора высоко ценили за талант тасовать загадочные сведения и строить на их основе план действий. Он мог найти способ осуществить все, что вы ему поручите, — особенно если он сам с этим согласен.
— Каждый день является решающим для наших планов, Мен'Тор. Когда у человека нет выбора, приходится делать лучшее из всего, что осталось. И вы, разумеется, можете осведомляться обо всем, о чем пожелаете. Просто я не всегда буду отвечать.
Что-то в Мен'Торе всегда заставляло меня держать спину прямее. Он был весьма уважаемым человеком. «Такой достойный, — говорили люди. — Ему суждено великое будущее». Ничего такого я не замечал, но не видел и подобающего повода отослать его прочь, как мне бы того хотелось.
— Конечно, я не собирался ничего выведывать, ваше высочество. Вы — лучший полководец, какой только рождался среди дар'нети. Когда вы напоминаете нашим воинам об ужасах, которым были свидетелем, о благородной цели, требующей от нас жертвы, они отвечают вам с пылом вдвое большим, чем какому-либо другому военачальнику. Но если ваши личные заботы вмешиваются…
— Это не личные заботы, Мен'Тор. — Я слишком сильно дернул кожаный ремешок, так что он порвался. Я бросил обрывок на землю, заменил его, затянул и поднял потертый ранец. — У Вен'Дара есть пленник, и он хочет, чтобы я на него взглянул. Крепостной, сбежавший из Зев'На, как я полагаю. Н'Тьен расставит войска. Ваш отец удержит портал, а солдаты последуют за вами. Можете послать за мной, если я понадоблюсь. Этого достаточно?