Только древний владыка дар'нети, король Д'Арнат, и его Наследники смогли обуздать хаос. По словам самих дар'нети, только Мост Д'Арната, перекинутый через Пропасть, удерживал миры от дальнейшего разрушения. По словам лордов и зидов, Мост был язвой на теле мира, препятствующей полному овладению силой и позволяющей жадной и бесхребетной королевской семье порабощать истинных чародеев. Какой бы ни была правда, но до того дня, как принц вывел Паоло, мою мать и меня из Зев'На, еще никому не удавалось перейти Пропасть не по Мосту. Даже лорды не могли путешествовать там, как не могли и питаться ужасами Пропасти, наращивая свою силу. Вот почему я был для них столь желанной добычей. Они собирались вырастить меня, чтобы я подарил им Пропасть.
Я едва не сошел с ума во время побега из Зев'На. В пустыне я видел людей, которых привязывали к столбам на солнцепеке, пока их кожа не высыхала и не становилась черной и настолько ломкой, что трескалась и рвалась при малейшем движении. Именно так я и чувствовал себя, когда шаг за шагом удалялся от лордов. И все это время Трое предлагали мне избавление от боли, напоминали о силе и бессмертии, оставленных позади, искушали убежищем в холодной, бесчувственной тьме, которую они делили со мной.
Но мои наставники хорошо научили меня терпеть боль. Пока мой отец вел меня сквозь море разлагающихся тел и порывы едкого ветра, я избавлялся от каждой мысли, чувства, воспоминания, инстинкта. Я принуждал все свое существо — разум, душу, сердце, чувства — онеметь и опустеть. Этого должно было хватить. Но боль становилась все сильнее, а лорды шептали, дразнили и искушали меня, пока я едва не потерял рассудок.
Я не вполне уверен, что произошло потом. Я попытался погрузиться в хаос, полагая, что лишь смерть или безумие смогут заглушить шепот лордов. К концу перехода я во многом был частью Пропасти, словно тонущая в океане бутылка, полная морской воды. И только когда отец снова вывел меня в зеленый мир, хаос стек с меня, словно струйки, сбегающие по телу, когда ты выходишь из моря. И я снова оказался просто опустошенным.
Вот откуда я знал, куда мы попали, очутившись на темной скале, исхлестанной бурей, которая то обдавала жаром с одной стороны, то обжигала холодом с другой, а затем утихла до нежного дуновения и свернулась у наших ног, словно кошачий хвост. Я знал это так же, как умел ходить или говорить.
Наш утес выдавался из массивного горного хребта, который тянулся направо и налево, насколько хватало глаз. В отдалении зловещий свет выхватывал из темноты скопления искривленных силуэтов, напоминающих деревья, но во сне я видел, что на самом деле это были причудливые башни. Несколько тонких тропок пересекали равнину из туманных далей справа и слева от нас и сходились у гряды низких холмов посреди горизонта. За холмами — да, вот ее снова осветила вспышка зеленой молнии — высилась спиральная башня из моих снов. Вроун показывал ее мне, когда мне снилось это место, но я так и не понял, хотел ли он привести меня туда или предостерегал, чтобы я держался от нее подальше.
Паоло стоял за моим плечом.
— В Пропасти мы или где-то еще, но что мы будем делать теперь, когда здесь очутились? Как это объяснит нам, что случилось с госпожой или почему принц так уверен, что ты все еще один из лордов?
— Не знаю. Просто мне кажется, что ответ должен быть здесь. Но, думаю, нам стоит подождать рассвета, прежде чем спускаться вниз.
— Я постою на страже. Вернуться я не могу и не собираюсь никуда уходить без тебя, так что можешь немного поспать, если хочешь.
Я скорчился с подветренной стороны пятнистого серого камня, треснувшего надвое, и с засохшим кустом, торчащим из сердцевины, хотя и не думал, что мне удастся заснуть. Я просто сидел, размышляя, не приснится ли мне теперь моя настоящая жизнь, если страна моих снов лежит вокруг меня.
— Здесь.
Без сомнения, весомое присутствие Оба. Я приподнял тяжелые веки. Коричневый человек, улыбаясь, сидел на корточках рядом со мной. Поразительно, как одно лишь звучание слова может значить так много. Он не предлагал мне ничего, никуда не звал. Это простое слово выражало неподдельное изумление. Я был здесь. В этом месте.
— Я совершенно определенно здесь, — согласился я и встал, пожалев о плаще и одеяле, оставленных на залитом лунным светом утесе в Валлеоре.
Чередующиеся порывы то холодного, то горячего ветра казались равно неприятными сквозь мою отсыревшую одежду.
— Сейчас гораздо важнее, куда двигаться дальше.
— Вас ожидали со страстным нетерпением, — сообщил Вроун. — Ваши подданные ждут приказаний. Невероятной честью будет для нас проводить вас в ваше жилище, где вы примете свое королевство и станете распоряжаться им согласно малейшим вашим желаниям. Правьте, пока не придет конец Беспределью, а Пределью не минет множества лет.
Было затруднительно истолковать эту речь, поскольку Вроун прижимался лицом к камню у моих ног.
— Приму свое что?
— Ваше королевство, сир.
— Вроун, не соизволишь ли ты подняться? Я из-за этого ветра ничего не слышу.
