Можно ли справиться с потерей любимого человека?А возможно ли полюбить вновь?А что если любишь того, кого нельзя любить?Как преодолеть все трудности, что преподносит тебе жизнь и при этом попытаться быть счастливой?
Резкая боль сдавила горло… Кажется, что моргая, я проваливаюсь в подсознание… Крики, вой сирен, удушающий запах дыма… А в голове только лишь один вопрос — Джеф?!
В какой-то момент я поняла, что окончательно провалилась в свой внутренний мир, и все вокруг стихло. Стало так не выносимо тихо, что страшно было даже думать об этом. Но потом картинка начала светлеть и проявляться, как фото в кислотном растворе. Я огляделась, куда привело меня мое подсознание?
Звуки городской улицы, но не суматошные, как в больших мегаполисах, а такие ненавязчивые и однотонные, как «белый шум». В воздухе стоит запах свежего хлеба, кофе, новой древесины и чего-то еле уловимого, сладкого, немного терпковатого. Я сижу за столиком уличного кафе, он такой белый, что солнечный свет, отражаясь от него, слепит. Передо мной стоит чашечка американо с молоком, никогда не любила пенку в кофе. В руках у меня книга, конечно, я понятия не имею, что я сейчас читаю, но когда я решила взглянуть на обложку, меня ослепил солнечный зайчик. И сейчас я отчаянно с ним боролась, чтобы разглядеть источник его возникновения. Когда «зайчик» все-таки оставил меня, я разглядела того, кто невольно стал «родителем» маленького хулигана — через несколько столиков боком ко мне сидел парень, который тоже что-то читал и попивал кофе из глянцево-блестящей чашечки. Он ни на секунду не отрывался от книги и ставил чашку с кофе только лишь для того, чтобы перелистнуть страницу. Я поймала себя на мысли, что мне нравится, как он это делает. Медленно и точно, его мышцы напрягаются и расслабляются, закатанный рукав до середины локтя его белой льняной рубашки сильно выделяется на его загорелой, бронзовой коже. Рубашка небрежно расстегнута на несколько верхних пуговиц, так, что видно небольшой участок кожи груди, покрытый растительностью взрослого мужчины. На шее виднеется, как пульсирует кровь под его кожей. Точеные скулы, покрыты небрежной щетиной. Прямой нос, изогнутая линия пухлых губ, а брови то и дело «пританцовывают», отображая сюжет интересного чтива. На голове небрежный вихрь каштановых волос. Я была так заворожена этой картиной, что не сразу поняла, что все, что сейчас происходит вокруг — это сцена из моей собственной жизни — наша первая встреча, и этот загадочный незнакомец — мой муж… Смысл последних лет моей жизни, маяк в пучине океана, нерушимая крепость…
С этими мыслями перед глазами уже неслись другие картинки: первое свидание, как мило мы беседовали, как он смешил меня, его смех… Его первое признание, как эмоции накрывали нас, как билось сердце, словно дикая птица, пойманная в клетку — вот-вот выпорхнет из груди, а в животе стая бабочек, порхает и щекочет тонкими крылышками… Первый секс — одновременно нежный и осторожный, при этом дикий и необузданный, волны страсти накрывали нас всю ночь — я не могла себе представить, что бывает лучше, чем это было у нас… А потом я увидела сцену, Джеф делал мне предложение, когда шум в ушах от его слов звенел, как живой, а мурашки по телу не просто пробегали, они целыми стадами неслись от пяток к макушке и останавливались в сердце, разливая дикое тепло по телу. Когда я ответила «ДА», слезы брызнули из глаз и обожгли мое лицо… В тот момент на целой планете не было счастливее человека, чем я.
Мои воспоминания резко оборвались, громким и низким мужским голосом:
— Мэм, с Вами все в порядке? Вы меня слышите? Я фельдшер скорой помощи, моя фамилия Скотт. Вы помните свое имя? Мэм, как Вас зовут?
— Джейн, — прилипший к небу язык, не слушался меня, горло все еще сдавливало и жгло.
— Отлично! Мы везем Вас в ближайшую больницу, к сожалению, при Вас не оказалось документов, или телефона, поэтому нам не удалось связаться с Вашими родственниками. Вы помните номера телефонов, кто бы мог о Вас позаботиться?
При этих словах мысли лихорадочно забегали в моей голове так, что она начала сильно болеть. Воспоминания обожгли мои внутренности, сердце больно отозвалось — Джеф!
— Муж! Где мой муж?! — паника окончательно охватила меня.
— Пожалуйста, Мэм, не нервничайте, Вам сейчас нельзя беспокоиться!
С этими словами фельдшер отвернулся от меня, осознание ситуации начало накрывать меня и слезы хлынули из глаз бешеным потоком, мои рыдания вырывались наружу. Я не хотела знать и понимать, что означало такое поведение врача, я всячески пыталась закрыть глаза и вернуться в мои счастливые воспоминания, но ничего не получалось.
Мы приехали в больницу, меня на каталке подняли на этаж отделения терапии. Тут же подбежали несколько врачей, мед. сестер. Суета вокруг меня быстро закончилась, после нескольких процедур, мне поставили укол, и я провалилась в царство Морфея.
Под действием успокоительного у меня не было никаких снов и воспоминаний, ни хороших, ни плохих — ничего.
Утром, когда мед. сестра пришла проверить мое состояние, я уже не спала и решила выяснить хоть что-то у нее.
— Скажите, пожалуйста, фельдшер, который меня привез сюда, случайно, не упомянул, где сейчас мой муж? Что с ним?
