На сцене в эту минуту кто-то из преподавателей толкает речь. В толпе проносится волна шепота, но я не разбираю, что говорят. Снова приглушают свет, диско-шар под потолком разбрасывает разноцветные огни по стенам и паркету. Пускают дым, который постепенно застилает пол. Из колонок доносится красивая песня, исполнителя которой я никогда не назову. По коже пробегает легкий озноб. А мы с Данилом стоим и смотрим друг на друга. Кто первый подойдет? Кто сдастся? Или окажется смелее?
Романов спустя несколько бесконечно долгих секунд, за которые я успела придумать себе сотни путей отхода, широко улыбается мне и делает шаг навстречу. Конечно, это он, а не я. Я боюсь всего. Начинаю паниковать, когда меня ослепляет прожектором и я теряю его из виду. Мое сердце разгоняется, как сумасшедшее, вот-вот выпрыгнет из груди. Все оборачиваются к нам, смотрят на нас. Только сейчас, заслонив лицо ладонью, я осознаю, что стою в пятне света. И никто вокруг не танцует, кроме Савельева и Гали, – наблюдают за нами. Ждут. Расступаются перед Данилом, который приближается ко мне, – я снова нахожу его силуэт среди толпы.
– Иди уже!
Взявшись из ниоткуда, Лиза толкает меня в бок, чтобы шла быстрее. Краем глаза успеваю заметить рядом с ней красавца Тима в белоснежной рубашке и галстуке, которого она берет под руку, но возвращаю взгляд перед собой.
Иду навстречу, а из-за дыма, покрывшего пол, кажется, что парю. Время замедлилось. Кусаю от предвкушения губы, забывая, что они накрашены. Смущенно отвожу от Дани взгляд и смотрю куда угодно, только не на него. Красиво-то как! Повсюду лежит мишура, разбросана вместо снега вата. Стены задрапированы белой тканью, наши обычные бордовые кулисы сменили на белоснежные. И только Романов, как настоящий темный принц, весь в черном: в черной рубашке и с бабочкой, почти сливающейся с воротником, в черных брюках и лоферах вместо белых кед. Будто полная моя противоположность, сам дьявол. Он приближается и протягивает мне руку.
Шепот, гуляющий по залу, нарастает и звучит едва ли не громче, чем музыка, но я не обращаю на него внимания. Я захвачена в плен откровенного взгляда, который сейчас кажется тоже подозрительно темным. Будто рассказывает, что у Данила на уме, – точно ничего невинного и непорочного. И я это, наверное, выдумываю, потому что мне самой хочется так думать? Возможно, ведь сейчас я и правда больше всего на свете хочу схватить его за руку и сбежать. Хочу целоваться с ним в темном уголке на одном из этажей, а может, и больше…
Делаю резкий вдох, когда, вложив в горячую руку свою ладонь, в тот же миг оказываюсь в объятиях Дани. Ощущаю легкие прикосновения теплых пальцев обнаженной кожей спины, чувствую мелкие разряды тока, разбегающиеся по венам. Сама кладу ладони ему на плечи, выдыхаю все страхи и прижимаюсь виском к его груди, где размеренно, но шумно бьется сердце: бум-бум-бум. Оно успокаивает меня, и я прикрываю глаза, медленно покачиваясь под красивую мелодию. Наплевав на целый мир вокруг. Кажется, я и правда попала в сказку. Осталось не потерять туфельку.
Я улыбаюсь. Блаженно, думая лишь о крепких руках, которые обнимают меня. И этот момент следует занести в историю, потому что моя голова всегда катастрофически перегружена. Даже перед сном я часто проговариваю планы на завтра, анализирую день, утопая в потоках информации, или придумываю остроумные ответы для ситуаций, которые уже прожиты. Иногда играю с цифрами, составляя месячный бюджет, – это меня успокаивает, пусть сами траты вызывают лишь желание плакать. Я слишком усердно думаю даже на живописи, где нужно расслабиться и следовать за воображением или предоставить волю рукам: о том, как ложатся тени, о непозволительной толщине линий и так далее. Сноб после просмотра картин комиссией, хотя и похвалил меня, сказал учиться отключать голову, или когда-нибудь я все испорчу. А сейчас… сейчас наконец тишина в мыслях вместо всех этих шумов, темнота перед глазами вместо тысячи образов. Спокойствие и умиротворение. Только ощущения на кончиках пальцев и запах… такой уже родной и сладкий.
Вдыхаю его и смотрю вверх. Даня в ответ сильнее сжимает пальцы на моей талии. Не уверена, что специально, его сердце бьется почти ровно. Вижу, правда, только блестящую сережку, которая отсвечивает бликом мне в глаза. Решительно выдыхаю и упираюсь руками в его плечи, чтобы увеличить расстояние между нами. С трудом преодолеваю силу притяжения, потому что так и тянет уронить голову обратно ему на грудь. Данил чуть разжимает пальцы, позволяя мне сделать, что хочу, но по-прежнему не выпускает из объятий. Я вижу приподнятую бровь, когда смотрю на него в этих разноцветных лучах. Он не улыбается. Серьезен как никогда. Молчит. Ждет, что скажу, но вместо тысячи слов я встаю на носочки и тянусь к нему, потому что больше не хочу этому желанию противостоять. Нет сил. И стоит мне лишь коснуться его губ, как железная маска спадает. А за ней оказывается столько чувств и эмоций, что меня напрочь сносит волной, – если бы он резко не прижал к себе сильнее, я бы упала, наверное.
