Следом дверь распахнулась с такой силой, что старинная ручка врезалась в гипсокартон, оставив зияющую рану в стене. Ава инстинктивно пригнулась, ожидая выстрела — но вместо грохота оружия в помещение ворвался лишь резкий свет из коридора.
Неизвестная девушка стояла в дверном проеме, ее синие волосы теперь казались почти неоновыми под люминесцентными лампами. В поднятой руке — смартфон с включенной записью, где четко звучал голос Дэниела: "Я покупал тебя… Ты моя собственность…"
— Вся полиция Праги теперь услышала его признания, — ее губы растянулись в торжествующей ухмылке, но глаза оставались холодными, профессиональными. В них не было ни капли той легкомысленности, что Ава видела на репетициях.
Ава медленно выпрямилась, не опуская пистолета:
— Ты…
Девушка свободной рукой достала из-под майки удостоверение с золотой эмблемой Интерпола.
— Агент Елена Ковач. Отдел по борьбе с транснациональной преступностью, — она сделала шаг вперед, и теперь Ава заметила, как изменилась ее осанка — плечи расправлены, подбородок приподнят. Совсем не поза контрабасистки из джаз-клуба. — Мы охотились за вашим "муженьком" пять лет. Спасибо за помощь с приманкой.
На полу Дэниел застонал, пытаясь подняться. Его пальцы когтями впились в ковер:
— Сука! Ты…
Агент Ковач одним плавным движением выхватила из-за пояса электрошокер и нажала кнопку. Голубые искры зловеще отразились в ее глазах:
— Офицеру полиции Чешской Республики переданы ваши координаты, господин Фелпс. Через три минуты здесь будет…
Где-то внизу действительно раздались сирены. Но Аву больше интересовало другое:
— Ты подслушивала нас с самого начала?
Елена наконец позволила себе улыбнуться по-настоящему:
— С того момента, как ты заказала сливовицу в баре. Кстати, извини за поддельные документы на твой псевдоним — пришлось немного подделать данные, чтобы ты получила визу.
За окном мелькнули синие проблески машин. Дэниел на полу внезапно затих — слишком внезапно.
Ава резко развернулась, но было поздно.
Пустой шприц валялся рядом с его неподвижной рукой.
— Латарникус! — она бросилась к нему, но агент Ковач перехватила ее за плечо.
— Не трогай! Это новая формула — паралич на 12 часов. Он никуда не денется.
Где-то в здании хлопнула входная дверь. Послышались тяжелые ботинки и чешские команды.
Лена внезапно сжала Аву за запястье, ее голос стал тихим и срочным:
— Твой музыкант жив. Он ждет тебя у Карлова моста. Но у тебя есть только 20 минут, пока протокол не потребует твоих показаний.
Она сунула ей в руку ключи от мотоцикла:
— Garage C. Черная "Ява".
Сирены становились громче.
Ава посмотрела на Дэниела, потом на Лену, потом на дверь.
Выбор был очевиден.
Карлов мост тонул в предрассветной дымке. Фонари еще горели, но их свет уже растворялся в медленно светлеющем небе, превращая каменных святых в серые призраки. Ава заглушила мотоцикл за два квартала — двигатель "Явы" взвыл на прощание, будто предупреждая кого-то об ее приближении.
Она шла быстро, но не бежала. Каблуки стучали по брусчатке, отдаваясь в висках. В кармане — пистолет. В горле — ком.
И вот он.
Джейк стоял спиной к реке, опершись о парапет. Его силуэт казался нереальным — слишком неподвижным, слишком правильным, как статуя на фоне медленно розовеющего неба.
— Ты…
Голос сорвался. Внезапно она поняла, что не знает, что сказать:
— Я думала, ты…
Джейк повернулся.
Рассвет осветил его лицо — бледное, с тенью трехдневной щетины. Левый глаз заплыл, губа рассечена. Рубашка под кожаной курткой была темной, но Ава знала — это кровь.
— Я обещал не отпускать тебя одну, — он сделал шаг, и тут она увидела, как он хромает.
Тогда она бросилась к нему.
Не для поцелуя. Не для слов.
Ее руки впились в его плечи — реальные, твердые, теплые даже сквозь кожу. Пальцы сжали ткань рубашки, чувствуя под ней ребра, вмятину от пули. Это была его старая рана.
Джейк вздохнул — резко, как будто только сейчас позволил себе дышать полной грудью. Его руки обхватили ее спину, одна — между лопаток, другая — в районе поясницы, прижимая так близко, что она почувствовала стук сердца — слишком быстрый, неровный.
Ава зарылась лицом в его шею. Кожа здесь пахла потом, кровью и чем-то неуловимо его — древесным, горьким, как тот самый кофе в кафе у реки.
— Ты идиот, — она прошептала прямо в его вену. — Полный идиот.
Его грудь вздрогнула под ней — смех или рыдание?
— Знаю.
Он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть ей в глаза. Его ладонь поднялась, прикоснулась к ее щеке — шершавая, в царапинах, но невероятно осторожная.
— Ты ранена?
Ава покачала головой.
— А ты в порядке?
Джейк ухмыльнулся, и в этот момент солнце окончательно поднялось над Прагой, осветив их обоих:
— Да, я теперь в полном порядке.
Где-то за спиной раздался крик чайки. Где-то в городе завелся мотор.
Но здесь, на мосту, в этом клочке пространства между их телами, время остановилось.
Прага просыпалась за окном. Первые лучи солнца пробивались сквозь шторы номера в отеле «У Золотого ангела», золотистыми бликами скользя по спутанным простыням.
Ава открыла глаза.