Он поднялся, прижимая ее к себе так, что она почувствовала все — тепло его груди, шрамы на плечах, жесткость бедер. Их губы встретились в поцелуе, который давно перестал быть вопросом и стал ответом — на все невысказанные страхи, на все обещания.
Ава откинула голову, когда его пальцы нашли ее грудь, касаясь сначала легче перышка, потом — увереннее, сильнее, пока соски не затвердели под его ладонями. Она слышала, как его дыхание срывается — этот звук, грубый, неконтролируемый, всегда выдавал его больше любых слов.
Постель приняла их вес с тихим шорохом. Джейк покрывал ее тело поцелуями, будто читал старую карту — здесь любил задерживаться подольше, здесь заставлял ее вздрагивать, а этот участок кожи за ухом… Боже, этот участок заставлял ее выгибаться всем телом.
— Ты… — она схватила его за запястье, когда его рука скользнула между ее ног. — Я не выдержу, если ты будешь…
— Выдержишь, — он прошептал ей в губы, входя в нее так медленно, что каждый миллиметр был пыткой и наслаждением одновременно. — Потому что это — навсегда.
Их тела двигались в ритме, известном только им двоим — то ускоряясь, то замирая, продлевая момент, когда весь мир сужался до точки соприкосновения кож, до смешения дыхания, до шепота имен в полумраке.
Когда волна накрыла Аву, она вцепилась в его плечи, чувствуя, как он следует за ней, теряя контроль, произнося ее имя так, как не говорил никогда прежде — с обожанием, с благодарностью, с обещанием.
Позже, когда луна сместилась выше, они лежали сплетенные, его рука — на ее животе, ее голова — на его груди, слушая, как сердца синхронизируют ритм.
— Завтра, — прошептала Ава, уже засыпая.
— Завтра, — согласился он, целуя ее в макушку, зная, что теперь их завтра — это не призрак, а обещание.
Утро началось с запаха кофе и разбросанных по кухонному острову юридических документов. Ава сидела на барном стуле, обхватив руками чашку, пальцы нервно постукивали по керамике.
— Я не понимаю, — она отодвинула папку с печатями «Фелпс Индастриз». — Как можно развестись с человеком, который официально мертв?
Джейк, стоявший у плиты с лопаткой для яиц, обернулся. Его взгляд был спокоен, но в уголках глаз собирались морщинки напряжения.
— Он мертв только на бумаге. А бумага, — он щелкнул пальцами, — имеет привычку гореть.
Он подошел, поставил перед ней тарелку с идеальным омлетом (с козьим сыром и шпинатом — как она любила) и ткнул вилкой в документ.
— Вот что тебе нужно сделать. Признать брак недействительным. Основание: Принуждение к заключению брака. У нас есть записи угроз Дэниела.
Ава отодвинула тарелку.
— Ты говоришь так, будто это пара пунктов в чек-листе. «Развестись с мужем-маньяком, проверить». — Она провела руками по лицу. — Он везде расставил своих людей. Судьи, адвокаты…
Джейк сел напротив, отодвинув бумаги.
— У меня есть знакомый судья в Сан-Франциско. Чистый. Он возьмёт дело.
— Почему он рискнет?
— Потому что, — Джейк ухмыльнулся, — я записал его дочь на прослушивание в «Метрополитен-опера». Он мне должен.
Ава встала, начала мерить кухню шагами.
— А если Дэниел объявится? Не как призрак, а по-настоящему?
— Тогда, — Джейк поймал ее за руку, — мы сделаем то, что должны были сделать давно.
Она замерла.
— Убьешь его?
— Нет. — Его пальцы сплелись с ее. — Посадим. В ту самую камеру, где он держал тебя. Пусть послушает, как его империя рушится под наши аплодисменты.
Ава посмотрела на документы, потом — в окно, где солнце играло на поверхности бассейна.
— Хорошо. Но я хочу сделать это быстро. Без…
— Без театра, — он закончил за нее. — Только факты. Только закон.
Она кивнула.
— Когда начинаем?
Джейк достал телефон, отправил сообщение. Через секунду пришел ответ.
— Завтра. Судья ждёт.
Ава глубоко вдохнула.
— Значит… завтра я свободна.
Он потянул ее к себе, прижал лоб к ее виску.
— Ты всегда была свободна. Просто завтра это станет официально.
За окном запели птицы. Бумаги шелестели под утренним бризом.
Где-то в мире, может быть, Дэниел Фелпс ещё дышал.
Но его тень на их жизни — наконец-то растворялась.
Зал суда № 317 пахнет пылью веков и свежей политурой. Ава провела ладонью по холодной дубовой столешнице, оставляя след на отполированном до зеркального блеска дереве. Где-то за спиной тикали старинные часы, отсчитывая секунды до ее свободы.
"Дело № 4782 по аннулированию брака…" — голос секретаря дрожал от скуки.
Джейк сидел в последнем ряду, его пальцы нервно барабанили по колену. Он обещал не вмешиваться, но его взгляд горел на спине Авы, как физическое прикосновение.
Судья Мартинес, маленький седой человек с глазами, похожими на две черные пуговицы, поднял голову:
— Миссис Кингсли, учитывая, что ваш супруг официально…
Дверь с грохотом распахнулась. Все обернулись.
В проеме стояла женщина в костюме цвета воронова крыла. Ее каблуки цокали по мраморному полу, как метроном.
— Лиза Харпер, представляю интересы Кингсли Холдингс.
Ава почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Эта женщина пахла дорогим парфюмом и чем-то металлическим — как кабинет Дэниела.