Понемногу вступает в праваОслепительно знойное лето.Раскаленная солнцем траваИспареньями влаги одета.Пожелтевший от зноя лопухРазвернул розоватые латыИ стоит, задыхаясь от мух,Под высокими окнами хаты.Есть в расцвете природы моейКратковременный миг пресыщенья,Час, когда перламутровый клейВыделяют головки растенья.Утомились орудья любви,Страсть иссякла, но пламя былоеДотлевает и бродит в крови,Уж не тело, но ум беспокоя.Но к полудню заснет и оно,И в средине небесного сводаЛишь смертельного зноя пятноРазличит, замирая, природа.1948<p>Гурзуф</p>В большом полукружии горных пород,Где, темные ноги разув,В лазурную чашу сияющих водСпускается сонный Гурзуф,Где скалы, вступая в зеркальный затон,Стоят по колено в воде,Где море поет, подперев небосклон,И зеркалом служит звезде, —Лишь здесь я познал превосходство морейНад нашею тесной землей,Услышал медлительный ход кораблейИ отзвук равнины морской.Есть таинство отзвуков. Может быть, насЗатем и волнует оно,Что каждое сердце предчувствует час,Когда оно канет на дно.О, что бы я только не отдал взаменЗа то, чтобы даль донеслаИ стон Персефоны, и пенье сирен,И звон боевого весла!1949<p>Светляки</p>Слова – как светляки с большими фонарями.Пока рассеян ты и не всмотрелся в мрак,Ничтожно и темно их девственное пламяИ неприметен их одушевленный прах.Но ты взгляни на них весною в южном Сочи,Где олеандры спят в торжественном цвету,Где море светляков горит над бездной ночиИ волны в берег бьют, рыдая на лету.Сливая целый мир в единственном дыханье,Там из-под ног твоих земной уходит шар,И уж не их огни твердят о мирозданье,Но отдаленных гроз колеблется пожар.Дыхание фанфар и бубнов незнакомыхТам медленно гудит и бродит в вышине.Что жалкие слова? Подобье насекомых!И все же эта тварь была послушна мне.1949<p>На рейде</p>Был поздний вечер. На террасахГоры, сползающей на дно,Дремал поселок, опоясавЛазурной бухточки пятно.Туманным кругом акварелиЛежала в облаке луна,И звезды еле-еле тлели,И еле двигалась волна.Под равномерный шум прибояКачались в бухте корабли.И вдруг, утробным воем воя,Все море вспыхнуло вдали.И в ослепительном сплетеньеОгней, пронзивших небосвод,Гигантский лебедь, белый гений,На рейде встал электроход.Он встал над бездной вертикальнойВ тройном созвучии октав,Обрывки бури музыкальнойИз окон щедро раскидав.Он весь дрожал от этой бури,Он с морем был в одном ключе,Но тяготел к архитектуре,Подняв антенну на плече.Он в море был явленьем смысла,Где электричество и звук,Как равнозначащие числа,Передо мной предстали вдруг.1949<p>Башня греми</p>
