Ух, башня проклятая! Сто ступеней!Соратник огню и железу,По выступам ста треугольных камнейПод самое небо я лезу.Винтом извивается башенный ход,Отверстье, пробитое в камне.Сорвись-ка! Никто и костей не найдет.Вгрызается в сердце тоска мне.А следом за мною, в холодном поту,Как я, распростершие руки,Какие-то люди ползут в высоту,Таща самопалы и луки.О черные стены бряцает кинжал,На шлемах сияние брезжит.Доносится снизу, заполнив провал,Кольчуг несмолкаемый скрежет.А там, в подземелье соборных руин,Где царская скрыта гробница,Леван-полководец, Леван-властелинИз каменной ниши стучится:«Вперед, кахетинцы, питомцы орлов!Да здравствует родина наша!Вовеки не сгинет отеческий кровПод черной пятой кизилбаша!»И мы на последнюю всходим ступень,И солнце ударило в очи,И в сердце ворвался стремительный деньВсей силой своих полномочий.В парче винограда, в живом янтаре,Где дуб переплелся с гранатом,Кахетия пела, гордясь в октябреСвоим урожаем богатым.Как пламя, в марани струилось вино,Веселье лилось из давилен,И был кизилбаш, позабытый давно,Пред этой страною бессилен.И реял над нею свободный орлан,Вздувающий перья на шлеме,И так же, как некогда витязь Леван,Стерег опустевшую Греми.1950<p>Облетают последние маки</p>Облетают последние маки,Журавли улетают, трубя,И природа в болезненном мракеНе похожа сама на себя.По пустынной и голой аллее,Шелестя облетевшей листвой,Отчего ты, себя не жалея,С непокрытой бредешь головой?Жизнь растений теперь затаиласьВ этих странных обрубках ветвей,Ну, а что же с тобой приключилось,Что с душой приключилось твоей?Как посмел ты красавицу эту,Драгоценную душу твою,Отпустить, чтоб скиталась по свету,Чтоб погибла в далеком краю?Пусть непрочны домашние стены,Пусть дорога уводит во тьму, —Нет на свете печальней измены,Чем измена себе самому.1952<p>Прощание с друзьями</p>
