Как открывается заржавевшая дверь,С трудом, с усилием, – забыв о том, что было,Она, моя нежданная, теперьСвое лицо навстречу мне открыла.И хлынул свет – не свет, но целый снопЖивых лучей, – не сноп, но целый ворохВесны и радости, и вечный мизантроп,Смешался я… И в наших разговорах,В улыбках, в восклицаньях, – впрочем, нет,Не в них совсем, но где-то там, за ними,Теперь горел неугасимый свет,Овладевая мыслями моими.Открыв окно, мы посмотрели в сад,И мотыльки бесчисленные сдуру,Как многоцветный легкий водопад,К блестящему помчались абажуру.Один из них уселся на плечо,Он был прозрачен, трепетен и розов.Моих вопросов не было еще,Да и не нужно было их – вопросов.1957<p>Клялась ты – до гроба…</p>Клялась ты – до гробаБыть милой моей.Опомнившись, обаМы стали умней.Опомнившись, обаМы поняли вдруг,Что счастья до гробаНе будет, мой друг.Колеблется лебедьНа пламени вод.Однако к земле ведьИ он уплывет.И вновь одинокоЗаблещет вода,И глянет ей в окоНочная звезда.1957<p>Казбек</p>С хевсурами после работыЛежал я и слышал сквозь сон,Как кто-то, шальной от дремоты,Окно распахнул на балкон.Проснулся и я. НаступалаЗаря, и, закованный в снег,Двуглавым обломком кристаллаВ окне загорался Казбек.Я вышел на воздух железный.Вдали, у подножья высот,Курились туманные бездныПровалами каменных сот.Из горных курильниц взлетаяИ тая над миром камней,Летела по воздуху стаяМгновенных и легких теней.Земля начинала молебенТому, кто блистал и царил.Но был он мне чужд и враждебенВ дыхании этих кадил.И бедное это селенье,Скопленье домов и закут,Казалось мне в это мгновеньеРазумно устроенным тут.У ног ледяного КазбекаСправляя людские дела,Живая душа человекаСтрадала, дышала, жила.А он, в отдаленье от пашен,В надмирной своей вышине,Был только бессмысленно страшенИ людям опасен вдвойне.Недаром, спросонок понуры,Внизу, из села своего,Лишь мельком смотрели хевсурыНа мертвые грани его.1957<p>Летний вечер</p>Вечерний день томителен и ласков.Стада коров, качающих бока,В сопровожденье маленьких подпасковПо берегам идут издалека.Река, переливаясь под обрывом,Все так же привлекательна на вид,И небо в сочетании счастливом,Обняв ее, ликует и горит.Из облаков изваянные розыСвиваются, волнуются и вдруг,Меняя очертания и позы,Уносятся на запад и на юг.И влага, зацелованная ими,Как девушка в вечернем полусне,Едва колеблет волнами своими,Еще не упоенными вполне.Она еще как будто негодуетИ слабо отстраняется, но ейУже сквозь сон предчувствие рисуетВосторг и пламя августовских дней.1957<p>Когда бы я недвижным трупом</p>
