Так я переехала в дом к сенсею, стала жить и работать у него. Он был женат, растил двоих маленьких детей. Я ассистировала ему на приемах, готовила с ним лекарства, сопровождала его во время визитов к больным, но это не всё. Что бы меня ни просили сделать дополнительно — побыть нянькой, убрать дом, постирать, — я соглашалась. Моя жизнь подмастерья продолжалась года два. И тут я снова встретила на улице Осаки друга — на этот раз врача, с которым мы вместе проходили практику. Он сказал: «В отделении психиатрии в больнице префектуры Нара свободно место ассистента. Зарплата 7000 иен (это соответствовало первой зарплате государственного служащего того времени). Думаю, что и в университете сможешь еще больше заниматься. Не хочешь туда?»
Вот ведь как иногда бывает.
В то время я один-два раза в неделю ходила на занятия в терапевтическое отделение муниципального университета Осаки и отвечала там за больного туберкулезом в последней стадии. Лекарства от этой болезни были очень дорогими и редко применялись в обычных больницах. Как правило, человеку делали местную операцию, чтобы замедлить развитие болезни, но это не слишком облегчало страдания: больные туберкулезом в последней стадии тяжело дышали, слабели, просто ожидали смерти. Рядом со своим подопечным я постоянно мучилась от чувства беспомощности, ведь я не могла стать ему настоящей опорой. Каждый раз, отправляясь к нему, я думала: «Как поддержать того, кто просто ждет смерти? Как было бы здорово лучше понять душу человека…»
И тут мне предлагают пойти в психиатрию! Я моментально ответила: «Хочу!»
Вопрос решился быстро. Так начался мой новый путь.
После того как мне исполнилось восемьдесят восемь лет, я стала работать меньше — четыре дня в неделю. Нужно ли вообще работать в таком возрасте? Я часто об этом думаю, но прихожу к выводу, что мне трудно уйти на пенсию. Я не раз говорила с председателем правления клиники, просила: «Ну отпустите уже меня», но он все время отвечал: «Еще чуть-чуть, еще чуть-чуть». Так что мой уход все время откладывался.
Но если работаешь долго, случаются очень интересные дела. Например, у меня много пациентов, которых я знаю более двадцати лет. Отношения с ними — это уже что-то большее, чем «больной — врач». Эти люди — буквально твои товарищи, с которыми вы вместе идете по жизни.
Когда тебе говорят: «Раз в месяц пообщаться с вами стало для меня отдушиной» или «Мне так приятно, что я могу рассказать вам обо всем. Другому-то никому пожаловаться невозможно», как-то не получается бросить работу. При этом я совсем не имею в виду, что у меня особые методы лечения или уникальные приемы консультирования.
Я просто всех выслушиваю.
«Как вам было тяжело, понимаю. А я тоже ужасно переживала», — говорю я и рассказываю какую-нибудь историю о муже, чтобы человек понял, что он не один. Предлагаю: «Вы можете откровенно пожаловаться на все, что вас тревожит» — и помогаю пациенту сбросить камень с души. Или зову поискать решение вместе: «Давайте подумаем, что надо сделать для того, чтобы вам стало полегче». Мы рассказываем друг другу о своей повседневной жизни, иногда серьезно, иногда шутя. И бывает так, что уже от этого душа излечивается.
Вот, пожалуй, и все, что я делаю в своем кабинете. Но ведь у многих нет места, где можно спокойно поделиться печалями.
Даже если мы не можем дать кому-то совет или найти блестящее решение проблемы, мы способны просто встать с человеком рядом и выслушать его. И ему станет немного легче.
Просто слушайте изо всех сил и говорите: «Вот как? Не может быть! Как вам было тяжело!» Конечно, постоянно всем сочувствовать сложно, поэтому, как мне кажется, нужно все же сохранять разумную дистанцию. Тем более, увы, от душевных переживаний нельзя на 100% избавить ни лекарствами, ни советами. Исцеление найдется, только если ты сам постепенно, долгое время будешь искать его в муках. Но справляться в одиночку трудно. Поэтому, если кто-то рядом с вами расстроен, попробуйте для начала выслушать его, просто приговаривая: «Ну да, ну да, понимаю». Довольно многим помогают такие простые слова. Если у человека есть кто-то, кому можно без опасения признаться в своих слабостях, он худо-бедно справится и будет жить дальше. Неплохо, я думаю, собраться вместе и от души обсудить все, на что человек хочет пожаловаться. И обязательно сохраните это в секрете, не передавайте другим. Я храню все тайны пациентов. Это мой человеческий долг.
