Зачем я стала психологом? Чтобы помогать людям. Так я могла помочь Мэлу и Стефани. Избавить их от страданий. Я хотела помогать людям, как помогал тете Мер ее врач. Два человека, которых я любила, страдали. А я могла избавить их от страданий. Могла изменить их жизнь.
Это же всего лишь беременность. Ничего такого. Женщины все время рожают детей. Девять месяцев — и я отдам им ребенка. Они будут счастливы, и я буду счастлива, ведь я помогу двум очень важным для меня людям. Если посмотреть на это со стороны, то тут ничего такого. Если отстраниться, убрать все эмоции и хорошо подумать, то это не столь важно, как, например, начало войны.
Я взяла телефон и набрала номер. Нужно было действовать быстро, пока мною еще владели чувства из этого сна, пока я была уверена в том, что поступаю правильно.
— Нам придется сдать анализы на наличие венерических заболеваний и ВИЧ, — сказала я, когда на том конце взяли трубку.
— Нова? — переспросил Мэл.
— И нам нужно сесть и обсудить все это. Что и когда мы скажем нашей семье. Как мы это сделаем. Нам нужно все обсудить.
Мэл молчал.
— И нам придется придумать, что сказать малышу. Мы ему все расскажем, когда он подрастет? Или он с самого начала будет обо всем знать?
— Ладно.
— И нам нужно… Не знаю, тут куча всего. Нам понадобится контракт или что-то в этом роде.
— То есть ты согласна? — В его голосе слышались надежда и радость.
— Ну, наверное… Да. Я согласна.
И впервые в жизни я услышала, как Мэл разрыдался. Он плакал всего пару раз за все годы, что я его знала, и это всегда был тихий плач, слезы, которые можно и не заметить, если не смотришь на него.
— О господи, спасибо. Спасибо тебе… Я прямо сейчас скажу Стефани, и мы приедем к тебе. Ладно?
— Да, конечно.
— Спасибо. Ты даже не представляешь себе, насколько это важно для нас.
Я представляла. Это было важно и для меня.
Я слышала, как он шмыгнул носом. И я знала, что, несмотря на все сомнения, несмотря на ужас, поднимавшийся во мне, заполонявший мое сердце, поступаю правильно.
Это же Мэл, в конце концов. Конечно же, я поступаю правильно.
Я была так счастлива всего раз в жизни — в день моей свадьбы.
Я купила ей цветы.
Я купила ей конфет.
Я купила ей маленькую баночку витаминов группы В.
Когда я увидела ее, то вновь заметила, насколько она прекрасна. Нова светилась внутренней красотой. Ее действия были прекрасны, и потому она была прекрасна.
Мы говорили, и говорили, и говорили. Она сказала, что я могу приходить в любое время, когда она будет дома. Она сказала, что это будет мой ребенок, поэтому я буду участвовать в процессе, насколько это возможно.
Она собиралась изменить мою жизнь.
Мне не нравилось думать о том, что это изменит и ее жизнь тоже. Но я позабочусь о ней. Я позабочусь о том, чтобы с ней все было в порядке. Она делала для меня нечто прекрасное, и самое меньшее, что я могла сделать для нее, — это позаботиться о ней.
Сто восемьдесят секунд. Вся твоя жизнь может измениться за время, которого хватит на то, чтобы приготовить яйцо всмятку. Раньше я никогда не думала о том, что нужно проживать каждую секунду жизни так, словно она последняя. Я сидела с таймером, тикавшем на прикроватном столике. В руках у меня была длинная белая полоска пластика с двумя отверстиями.
Я ждала.
Ждала того, изменится ли моя жизнь. Навсегда. Я раньше и не думала об этом. Если это случится, то многое изменится. Я больше никогда не буду беременна в первый раз, если тест даст положительный результат. Я никогда не смогу заполнять анкеты, в которых спрашивается, есть ли у меня дети, не уточняя, означает ли это, что я рожала или что дети живут со мной. Если я забеременею вновь, я не смогу сказать: «Да, это мой первенец», не чувствуя, что лгу. Не думая об этом ребенке.
После анализов (Стефани сдавала их вместе со мной, чтобы чувствовать свою вовлеченность) и подписания контракта (это организовали бывшие коллеги Стефани) мне дали материал. Я не знаю, как они его получили, — и никогда, никогда не хотела бы узнать. Материал ждал меня в баночке для анализов, завернутой в коричневый бумажный пакет. Они отдали его мне, когда я приехала к ним домой в оговоренный день. Все остальное должно было произойти в моей квартире. Проведя предварительное исследование этого вопроса, я узнала, что материал лучше хранить, поддерживая температуру тела, поэтому я поместила баночку в лифчик и прижала ее кофтой, прежде чем возвращаться в такси. Мэл предложил подвезти меня домой, но я полагала, что мне лучше проделать все самой.
Они стояли на пороге дома, когда я уезжала. Стефани прижималась к мужу, он обнимал ее за плечи. Сейчас они были похожи на супружескую пару, отправлявшую своего ребенка в далекое путешествие.
