В такси мне в голову неотступно лезли мысли о том, что машина разобьется, меня привезут в больницу и там обнаружат, что у меня под одеждой баночка со спермой. Я представляла лица моих родителей, когда доктор скажет им: «Ваша дочь получила поверхностные повреждения от разбившейся банки, которая находилась у нее в бюстгальтере во время аварии. Судя по всему, в банке содержалась сперма. Господин и госпожа Кумалиси, вы случайно не знаете, почему у вашей дочери при себе было почти два литра спермы?» Конечно, в банке не было столько спермы, но из-за аварии всем покажется, что ее было много.
К счастью, я добралась домой в целости и сохранности. Я приняла ванну, а потом… Я старалась не думать о том, что делала потом. Я отправила Мэлу сообщение: «Миссия выполнена» — и постаралась забыть об этом. Если думать, то вернутся все сомнения, все тревоги. Вернется страх.
Я сделала правильный выбор. Я была уверена в этом. Не знаю, испытывали ли нечто подобное другие женщины, которые собирались завести ребенка, но сама мысль об этом, мысль о том, почему я это делаю, была ужасна. Я собиралась изменить свою жизнь. Я собиралась изменить свое тело. Кейт уже порвал со мной из-за этого. Теперь же все только начиналось. Лучше делать вид, что ничего не происходит, по крайней мере, до тех пор, пока у меня не начнется задержка…
И вот теперь она началась. Месячные должны были начаться два дня назад. А их нет. Поэтому я и купила тест.
Я сказала Мэлу и Стефани, что мы не должны говорить об этом. Мол, я дам им знать, если потребуется другой образец спермы. Но им лучше не думать об этом и продолжать вести обычную жизнь, пока мы не получим желаемый результат.
Десять секунд.
Десять секунд, и я все узнаю. Я узнаю, придется ли мне еще раз проходить через все это. Или… или я продвинусь к намеченной цели.
«ТРРРРРРРЫНЬ!» — звякнул таймер.
Я ждала этого звука, но все равно испугалась. Вздрогнув, я посмотрела на тест. Моя рука дрожала, когда я потянулась к нему. «Одна полоска — не беременна. Две полоски — беременна». Одна полоска — шанс передумать. Отказаться. Две полоски… Две полоски…
Чувствуя, как ускорилось мое дыхание, я посмотрела на тест.
Две полоски.
Беременна.
Я уронила тест, посмотрела на свой живот. Посмотрела, но не могла прикоснуться к нему. Не могла поверить.
«У меня будет ребенок. Будет ребенок».
Я не смогла сдержать улыбку. Мы сделали это. С первого раза.
«У меня будет ребенок».
Мои глаза наполнились слезами. Меня захлестнуло счастье. Радость. От этого урагана чувств я чуть не позабыла кое о чем. Этот ребенок — не мой. Он принадлежит кому-то другому.
Ее волосы были подобраны, четыре яркие заколки с крупным узором поддерживали белокурые локоны. На Стефани было желтое прямое платье из настоящего шелка (она никогда не носила одежду из искусственной ткани). Разрез платья тянулся до бедер. Еще на ней были блестящие колготы и желтые туфли на высоких каблуках — от этого она казалась еще выше. Ее руки от запястья до локтя были скрыты желтыми и белыми браслетами. Странно, она работает в модном бутике и не понимает, что желтый ей не к лицу. Совсем не к лицу. Желтый цвет вообще не идет людям с такой светлой кожей, а из всех моделей в магазине это платье было самым неудачным.
Но, может, таков и был ее замысел. Показать людям, что можно выглядеть потрясающе даже в одежде, которая тебе не идет. Для меня одежда является отражением внутреннего состояния. И если бы я не знала Стефани, не знала, что это один из ее способов скрыть свою истинную сущность за маской, то предположила бы, что она слишком уж старается выглядеть хорошо.
Когда я встретила ее впервые, мне тоже показалось, что она слишком уж старается. Большинство девушек Мэла волновались из-за наших с ним отношений, но так как он был влюблен в Стефани, я понимала, как нелегко мне с ней придется. И поэтому я не особо старалась прихорошиться перед встречей с ней. Я вообще обычно прикладываю к этому мало усилий. И когда Стефани посмотрела на меня, я сразу поняла по ее глазам, что она восприняла мой внешний вид как личное оскорбление. Она ведь так старалась выглядеть потрясающе, а я даже не потрудилась нанести тушь на ресницы. Но, с другой стороны, если бы я накрасилась, мне стоило бы сделать это настолько неумело, чтобы Стефани сразу поняла свое превосходство надо мной.
Я прошла по рядам с модной одеждой, думая о том, что через пару месяцев мне уже тут не пробраться. Кроме того, я смотрела на платья. На то, сколь «уникален» их крой. Платья были дорогие.
— Привет, — сказала я, глядя на затылок Стефани.
Она повернулась ко мне и улыбнулась. Это была искренняя улыбка, одна из многих, которыми она одаривала меня с тех пор, как я согласилась помочь им с Мэлом.
— Привет. — Стефани отложила журнал «Vogue», который листала, и подошла к стойке. — Я собиралась позвонить тебе сегодня. Пригласить на спагетти. Что скажешь?
