– И он правда обрел власть, найдя корону рилантара на ...зайце?
– Да. Но он всегда говорил, что этот заяц был магическим существом, на самом деле, и что Дея сама за руку привела его в нужное место.
– Но заяц был.
– Был.
Мист зачарованно покачала головой, теряясь в мыслях о том, что ей спросить еще. Это все было слишком обширно, слишком огромно, чтобы уместить в один конкретный вопрос, и знания Тилайны явно были совершенно другого толка, чем то, что мог рассказать Эррах в свое время. Он был полон академических познаний, но понятия не имел ничего о том, как именно на самом деле происходили движения власти, или что случалось при дворе Треллиона, или каким в жизни был ар-Маэрэ, а Тилайна знала именно это.
– Я даже не знаю, что спросить, – пожаловалась волшебница. – С чего начать.
– Откуда у тебя Багровая магия? Кто тебя учил? – перебила ее мысль Тилайна.
– В основном, Книга. И неприятности. Я сама училась по Багровой книге, которую нашла в башне Мейли-из-Сполохов, а неприятности придавали мотивации. Но Мейли иногда мне являлся в самых неприятных в мире снах и что-то рассказывал, тоже, – Мист подняла левую руку со следами обожженной пятерни на запястье. – Он не самый приятный собеседник, впрочем. От нашей предпоследней беседы у меня все еще плечо побаливает, несмотря на все зелья.
– Странно, – нахмурила лоб Тилайна.
Мист бы спросила, что именно странно, но на ее взгляд, странно было все.
– Все – странно, – уточнила эльфийка. – Если прошло триста лет, и его в самом деле убили ваэрле, то как он мог тебе являться или что-то с тобой такое сделать? Да и, знаешь, он был не такой. Он был очень … привлекательный. Яркий и притягательный. Ты уверена, что говорила с ним, а не с кем-то из Демонов, принявших его облик? Грэнаш иногда делает так, а Свифт Дэанор и сам – повелитель иллюзий.
Мист задумалась – это был странный, но заслуживающий внимания взгляд, хотя принять его с точки зрения своего опыта и знаний она затруднялась. Да, она знала, что Мейли – это именно Мейли, по большей части, из его собственных слов, но был еще ее путь из прошлого, и был Грэнаш, от которого Мейли, видимо, по-своему пытался ее защитить, и был ее собственный опыт отделения от своего тела под действием реската.
– Я думаю, Мейли это Мейли, – заключила она достаточно уверенно. – Но он каким-то образом умер не до конца. Его тело, вероятно, все еще обладает каким-то минимальным подобием жизни, поэтому он не уходит, и это проблема. Я так понимаю, что проблема. Я пытаюсь выяснить, что с ним случилось на самом деле, и где искать его физически.
– Чтобы его оживить?
– Боюсь, чтобы его добить, – серьезно ответила Мист. – Если его облик, каким я его знаю, в самом деле отражает его физическое состояние, то ему надо было умереть триста лет назад.
“Триста лет. Как один мучительный день.”
Тилайна помолчала перед тем, как ответить, обдумывая.
– Дея учит нас, что страдания должны быть прекращены. Если он страдает, и этому нет исхода, это должно окончиться.
– Но для этого нужно хотя бы понять, где все это произошло. Он, знаешь ли, не помнит, куда вышел перед смертью, в какой город.
– Его знаменитые башни, – вспомнила эльфийка. – Я помню. Это была тайна, которой больше всего жаждали обладать что Алгариенн, что Эльмистра.
– Они дружили?
– Его ученики? Нет, что ты. Как они могли бы? Только один мог бы стать когда-то ар-Маэрэ после него, и только один мог бы принять Багровую книгу, если бы он позволил.
– А он не позволил бы.
– Точно. Он шутил, что отдаст эту власть северному сиянию.
Эола Эйиладд.
– И это ужасно злило Эльмистру. Просто … ужасно. И Алгариенна.
– А Эловира? – напомнила Мист о третьем ученике.
– Он не жаждал Багровой магии. Он хотел обучиться лишь тому, что составляло традиционное волшебство эолен.
– Надеюсь, он жив, и я смогу его найти. Он мог быть рядом с Мейли, когда тот попался.
– Его в самом деле убили … или не убили … ваэрле?
– Видящие, жречество Эйна, в содружестве с Алгариенном, – достаточно уверенно суммировала свои догадки и находки Мист. – Его выманили из Башни чем-то вроде сигнала тревоги, наверняка, с помощью Алгариенна. И к нему было применено средство, которое называется рескат. Оно мешает магу двигаться, оставляя только осознание и мысли. Колдовать в таком состоянии затруднительно.
– Ты знаешь об этом так много, – еще больше нахмурилась Тилайна.
– Но этого недостаточно. Я не знаю главного – где, когда. Такие вещи. Надеюсь, Видящие хранят записи о пойманных колдунах, или что-то такое. Или Эловир чем-то поможет.
– Эловир хороший юноша, – уверенно сказала эльфийка. – Если он знает что-то, он, конечно, все расскажет.
– Юноша, – с сомнением повторила Мист и напомнила. – Триста лет!
– О, Дея, – вздохнула Тилайна. – Я все еще не могу в это поверить, как и не могу поверить в то, что моя богиня мне не отзывается.
– Попробуй воззвать, когда солнце в зените, – посоветовала Мист. – А в остальном тут у всех такие проблемы.
– Но как же … люди же как-то молятся?
– Молятся. Но довольствуются собственным монологом.
– Но это же ужасно – не слышать отклика своего бога?
