Женя прикурил первым, смачно затянулся. И застыл, задерживая дым в легких. Передал ганджубас мне. Я вдохнул едкий дым, и закашлялся. Я и обычные сигареты курил редко — время от времени — спортсменам, к коим я себя причислял, вредные привычки не положены.
— Ты помаленьку вдыхай, — посоветовал Женя, — можешь вместе с воздухом.
Я так и сделал. Пошло лучше.
— Давай паровоз, — высказался мой приятель.
— Чего? — не понял я.
— Ну смотри, — он перевернул сигарету, вставил зажженным концом в рот и сделал жест ладонью — мол, ближе, ближе… Я приблизился и вдохнул сразу много дыма. Женя «пустил» паровоз, выдохнув воздух из легких через косяк.
После паровоза я почувствовал в голове некоторую легкость и головокружение.
Еще я заметил, что глаза у Жени стали красные и мутные. «Неужели у меня такие же? — подумал я».
— Ну как? — спросил Женя.
— Да никак, не торкает что-то.
— Трава ништяк, — сказал он. — Это тебя с непривычки не торкает. Меня поначалу тоже не торкало. Потом, когда привыкнешь, с пяточки улетаешь.
— Пяточка — это что?
Женя засмеялся.
— Ты ваще ничего не знаешь. Пяточка — это вот. — Он отчеркнул ноготь большого пальца.
Я понял, что настоящего опыта курения травы не получил, и мне стало досадно.
— Давай-ка, скрути еще одну, — попросил я.
— Хозяин-барин…
Эту вторую я выкурил практически в одиночку.
— Паровоз? — предложил Женя.
— Да ну нафиг эти паровозы, — и принялся сам забивать третью. Мне хотелось в точности узнать — в чем заключается кайф от курения травы. Мой пытливый ум не позволял остановиться на полдороги.
Выкурив третью, я опять ничего не почувствовал, чем вызвал бурный приступ смеха у Жени. Он так хохотал, повторяя: «Не забирает? Не забирает?!», что я понял — его забрало по-настоящему.
Мне надоело смотреть на то, как он веселится, и я сказал:
— Ладно, я домой.
— Погоди, — Женя схватил меня за рукав куртки. — Отсыпь травы немного.
— Не, ни хрена, — ответил я, — давай, я пошел… — И направился вниз по лестнице. Пока я шел, мне почудилось, что мой голос звучал очень высоко. Я повторил: «Давай, я пошел». И снова голос был таким высоким, что я испугался.
Страх погнал меня домой. По дороге я увидел, как на лавке дерутся мужики-алкоголики, которых мы недавно окликнули, и я испугался еще больше. И буквально побежал от них. Перепуганный до крайности, я вбежал в квартиру, заперся на все замки — и больше в этот день никуда не выходил. Приходили родители, что-то говорили мне, я что-то отвечал, но время улетало в никуда, и я даже не заметил, что уже час ночи и давно пора спать…
— Ты чего не ложишься? — спросил отец.
— Сейчас лягу, — ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал нормально, не так высоко.
Он поглядел на меня с удивлением.
— Ты чего басишь?
— Шучу я, — ответил я писклявым голоском — так мне казалось. Но он успокоился — и ушел.
Утром меня разбудил звонок в дверь. Я прошел через общий коридор, открыл дверь. На пороге стоял Женя и с ним незнакомый парень.
— Вася, — представил его Женя. — Степан. Знакомьтесь.
Мы пожали друг другу руки.
— Давай в кино сходим, — сразу же предложил Женя.
— В кино? — удивился я. — На фига?
— А там индийский фильм идет, под него знаешь как курится здорово…
— Да у меня, вроде бы, дела были… — Я попробовал вспомнить, что собирался делать, но, кажется, никаких дел у меня не было. И я решился: — Ладно, пошли…
В кинотеатре было пусто. Мы уселись на четвертый ряд с краю и принялись курить косяк, передавая его по цепочке. Причем, Вася сел в середине. И вскоре я сообразил, что он курит больше всех. Потому что ганджубас переходил ему и от Жени и от меня. Это открытие меня здорово развеселило. И я стал смеяться. Потом меня насмешило то, что на экране кого-то хоронят.
— Отличная идея была… в кино пойти, — заметил Женя.
— Ага, — согласился я.
— Давай еще забьем.
— Давай.
На этот раз Женя подготовился. Захватил с собой пачку «Беломора». Так что ганджубасы выходили полненькие, плотно сбитые.
Почему-то администрация кинотеатра не обращала на нас никакого внимания. Хотя Женя иногда поглядывал в проход — не появится ли там кто-нибудь из работников, чтобы прекратить безобразие…
В конце концов мы накурились до того, что дальнейшее напоминало форменное безумие. Сначала мы зачем-то вломились в женский туалет, где некоторое время пребывали, обсуждая только что увиденный фильм. Каждый из нас запомнил сюжет по-своему. Мне больше всего запали в память похороны. Но Вася утверждал, что это была свадьба. Потом мы неожиданно поняли, что находимся в женском туалете и, бешено гогоча, вылетели оттуда.
Из кинотеатра мы направились в продуктовый магазин. Все страшно хотели есть. Поэтому мы купили семь батонов белого хлеба. Вырывали их друг у друга из рук и пожирали. Разругались и стали швыряться ошметками хлеба друг в друга. Потом в продавца, который начал ругаться на нас.
