Из магазина мы тоже выбежали, смеясь, пребывая в самом отличном настроении. Тут Вася выкинул фортель. Подбежал и схватился за усы проезжавшего троллейбуса, оторвав его от проводов. Троллейбус встал, выбежал водитель и тоже стал злобно кричать. В лицо ему прилетел кусок белого хлеба — шлепс, у Жени остался кусок батона, он рассовал его по карманам…
Потом на меня опять напал страх, к тому же свело руки, и голос стал тонким. Перепуганный, с руками, похожими на куриные лапки, я поспешил домой — спрятаться, скрыться от всего этого кошмара…
Не знаю, сколько времени прошло с того момента, когда я пришел, может — минут десять, а может целые часы, но в дверь неожиданно позвонили. Опять заявились Вася и Женя. Они были явно невменяемы.
— Дай нам какой-нибудь еды, — умоляли они. — У нас совсем нет денег, а нам надо есть… — В красных глазах горел голод. — Мы должны есть! — повторяли они.
Я направился на кухню, поискал, куда можно было бы положить еды. Нашел только упаковку от зонтика в помойном ведре. И стал подбирать ровные картофелины, которые аккуратно входили бы в этот пакетик. Картофелины обязательно должны были быть одинакового размера. Поэтому процесс перебирания картофеля занял у меня больше часа. Я сообразил, сколько прошло времени, посмотрев на кухонные часы. Меня снова разобрал смех — когда я осознал, что веду себя, как ненормальный. Тем не менее, я взял упаковку с аккуратно уложенными ровными картофелинами и понес ее к лифту. К моему удивлению, Женя и Вася все еще были там.
— Наконец-то, — закричали они, схватили картошку и со словами: «Варить, варить», не дожидаясь лифта, ринулись по лестнице вниз. Я слышал, как грохочут их шаги — они буквально бежали, с риском навернуться и сломать шею.
Я вернулся домой. Рассказал родителям, что это приходили мои друзья — и я дал им немного картошки. Родители нисколько не удивились.
— С кем ты дружишь, — только сказал папа, — они что, сироты безродные? — И снова уткнулся в книгу…
На следующий день опять пришел Женя, Вася и еще парочка незнакомых ребят.
— В кино? — спросил я.
— Тот же фильм, — уточнил Женя. — Но это же не главное.
Я сходил домой, вернулся и сунул ему пакет с травой.
— Идите, курите, без меня.
— Это всё мне? — Женя выглядел самым счастливым человеком на свете.
— Ага, подарок. Бери. И учти — от подарков не отказываются.
Они ушли. И не появлялись неделю. Но потом снова объявился Женя. Вася маячил позади.
— Слушай, а у тебя травы больше нет?
— Нет, конечно. Откуда?
— Ну я не знаю…
— Нет. Травы у меня нет.
Через некоторое время пришел совсем незнакомый парень. Спросил — нет ли у меня «шалы»?
— Не держу! — ответил я.
Потом приходили и другие. Пока я не заорал на одного из них:
— Твою мать, пошел на хер отсюда, торчок. Я спортсмен. Нет у меня никакой травы!
— Ладно-ладно, — испугался он. — Я же просто так, узнать… Чего ты сразу баллоны катишь?..
Марихуану легализовали в некоторых Штатах США. Давно пора. Когда я там жил, курили все. Разнообразные маргиналы — чтобы ощутить отупение и вдоволь поржать над собой. Люди культурные — чтобы расслабиться, очистить голову от лишних мыслей. Но я для себя понял еще тогда — в подростковом возрасте — это не мой кайф. Мой кайф — ясность мышления и свобода выбора, когда ты решаешь — пить или не пить, курить или не курить, а не алкоголь, или тот же ганджубас, решает за тебя, полностью подчинив твое сознание… И все же изредка я пью коньяк — чтобы снять напряжение.
Как же классно мой друг Леха играл на гитаре Paranoid — композицию любимой группы Black Sabbath — да что там говорить, он лабал, как Бог. Помню, мы сидели у него дома, и он, достав медиатр, заводил очередной концерт, после чего в стену начинали долбить соседи. Они звуки лехиной гитары, да и самого Леху, просто не выносили. Подозреваю, это проблемы всех начинающих музыкантов, живущих в типовых панельных домах. Мы мечтали сколотить группу, чтобы играть, как наши кумиры. Только я никак не мог определиться, на чем буду играть. Потому что никакими музыкальными инструментами я не владел. Но по-прежнему не жалел, что в свое время бросил музыкальную школу. Наконец я придумал, кем я стану — и купил себе барабанные палочки — они стоили дешево, а на барабанную установку у меня не было денег. Поэтому я барабанил по всему, что под руку попадется. Бам-бам-бам, бабам… Пока однажды не стукнул по Серегиной голове. После чего он барабанную палочку сломал — он был дурной и сильный. Но тяжелый метал ему тоже нравился.
