Группу мы в конце концов сколотили. И даже нашли репетиционную базу — дешевенькую студию на Ленинском проспекте. Там мы играли песни нравившихся нам групп и кое-что своего сочинения. Я встал к микрофону, в который рычал не своим голосом, а еще написал тексты. Причем, на английском языке. Если бы коренной носитель языка их услышал, он бы решил, наверное, что это полная тарабарщина. Но я очень старался, чтобы вышло складно и в рифму. Помогла моя оккультная практика — я вписал в тексты имена некоторых демонов, которые помнил по тем временам, когда еще увлекался мистической литературой. Мы даже записали пару кассет — и отправили их на студию по почте, но ответа так и не получили. Наверное, продюсер знал английский язык. А может, его ужаснул мой вокал. Во всяком случае, дело это довольно быстро заглохло. И хорошо. Потому что если бы мы продолжали дальше «заниматься музыкой», я непременно оглох бы. Я и так выходил после каждой репетиции со звоном в ушах, как человек после тяжелой контузии. Мне словно забивали слуховые отверстия ватой. И только спустя пару дней слух восстанавливался. Нам казалось, что играть надо как можно громче, и тогда мы непременно добьемся успеха. Веселые были времена…
Я был частью громадной толпы на фестивале «Монстры рока» в девяносто первом году. И лично видел своих кумиров. Нет, не Black Sabbath, но зато Metallica, одна из любимейших моих команд, приехала в СССР. Мне даже не верилось, что я вижу их. Я стоял от сцены метрах в двадцати. Мог бы при желании докинуть до одного из музыкантов бутылкой. Эта мысль молодого меня, так я тогда подумал. И толпа периодически накатывала волнами, и едва не валила с ног. А упасть было страшно. Потому что понятно — тебя сразу затопчут. Но я не жалел ни секунды, что пришел на этот концерт на поле тушинского аэродрома — ни в каком концертном зале столько людей просто не поместилось бы. Уже вполне взрослый человек, я ощущал почти детский восторг. Так себя чувствует ребенок, когда находит игрушку под новогодней елкой. И это именно та игрушка, которую он так хотел — давным-давно. Электронная игра «Ну, погоди!», например — верх технического совершенства, пример превосходства компьютерных технологий Советского Союза. И никто тогда не знал, что точно такая же сделана в Америке, только с Микки-Маусом… Потом и наши стали клепать их с Микки-Маусами. И всем все стало понятно…
А после концерта меня задержали. Какой-то зеленый военнослужащий остановил, принялся бить по карманам и нашел раскладной нож. «Я им яблоки чищу», — сказал я. Но они налетели, взяли под руки и сразу потащили в милицию… По счастью, там было столько народу, что там даже разбираться не стали — нож изъяли, а меня отпустили. Сержант покрутил его в руках, померил лезвие и сказал: «Да это не холодное оружие. Туфта»… В общем, повезло. Не удалось ментам испортить настроение от концерта. Хотя нож было жалко. Мне его любимый дед подарил. Сказал: «Если кто-то спросит, говори, что ты им яблоки чистишь»…
Ларс (я уже упоминал, что назвал его в честь Ларса Ульриха, барабанщика группы Metallica) — пес довольно тупой. Когда мы с инструктором разучивали команду «Фас», он усвоил ее только с двадцать шестого дубля.
— Умные собаки со второго раза понимают, — заметил инструктор. — Но чего вы хотите? Бультерьер.
— А что, бультерьеры очень глупые? — спросил я.
— Обычно — нет. Но ваш особенный.
Друзья у меня тоже очень особенные. Узнав, что мой пес усвоил команду «фас», Диня тут же решил его проверить.
— Фас, — заорал он, указывая пальцем на меня.
Ларс дернулся, потом застыл, в собачьих глазах промелькнуло — «хозяин», развернулся и бросился на Диню… Девять швов на левой руке. Пока их накладывали, я думал, что он, в принципе, легко отделался. Потому что Ларс — не игрушечный, он может и в горло вцепиться. И вцепится, если понадобится. Но я вовсе не хотел его делать оружием. Так получилось.
И вот мы идем по району моего детства. Как же странно он уменьшился. Дома, деревья, улицы — все выглядит крошечным. Или это я стал великаном, приехавшим в Лилипутию?..
Почему мне все время кажется, что люди, населяющие район моего детства, чужаки, занявшие мою территорию — что они завоеватели? Особенно те, что помоложе. Их не должно здесь быть. Они изгнали меня оттуда, где я вырос. Заняли мое место. И теперь я здесь — чужак, явился издалека, объехав весь земной шарик, который тоже на поверку оказался крошечным. А когда-то, во времена когда еще не было интернета и айпи-телефонии, казался таким большим.
