И она согласилась. Но в зоопарке мы поругались. Я решил сделать ей комплимент у клетки с пингвинами. Сказал, что она немного на них похожа. Но тут пингвины начали бешено совокупляться. И тогда я смущенно заметил, что «совсем не то имел в виду». Она покраснела до корней волос и, когда мы проходили вольер с ослами, сказала, что я похож на осла.
— Уши такие же большие? — поинтересовался я.
— Нет, мозги такие же… ослиные…
В общем, слово за слово. Мы так разругались, что я бросил ее на Баррикадной, и уехал домой один.
Через неделю снова позвонил ей. В школе мы при этом не разговаривали, и даже не здоровались.
— Мы же поругались, — напомнила Наташа.
— Ну и что, все равно я решил тебе позвонить. Я же в тебя влюбился, помнишь? Сердцу не прикажешь. Так когда ты пригласишь меня в гости?..
В общем, наше общение продолжилось. Мы встречались, бродили по улицам, иногда я пытался ее обнять, но она тут же, уходя из-под моей руки, говорила:
— Ты что?! У меня жених…
Поскольку я этого мифического жениха в глаза не видел, то решил, что она его придумала. Но однажды он-таки приехал в отпуск из армии, где служил за Полярным кругом. Очень не вовремя приехал — надо сказать. Стоял и трезвонил в дверь в шесть утра. Пока я бегал по Наташиной квартире и искал свои трусы. Я решил, что это вернулись с дачи ее родители. А папа у нее был очень строгий… Но сначала мы просто гуляли по улицам и болтали о разных пустяках.
И вот однажды вечером я пришел к ней в гости, попил чаю и уже собирался домой, обувался в прихожей, спросил: «Может, поцелуемся?!», получил ответ: «Ты что, у меня же жених», взялся за дверную ручку, и тут она сказала:
— А я спать пойду сразу. А то страшно одной в квартире.
— Не понял. А родители где?
— А они на даче, сегодня не приедут.
— Да ты что?! Давай тогда устроим небольшой сабантуй.
— Вдвоем? Это как-то странно.
— Ну позови свою подругу, как ее там… Свету. — Света жила этажом выше. — И пусть приводит своего парня.
— У нее не парень, а муж.
— Да какая разница. Так, я в магазин. А ты пока зови их…
— А мы что, пить будем?
— Конечно, выходные же…
Я купил большую бутыль «Сангрии», водку «Зверь» сорока пяти градусов для мужчин и бутылку ликера «Амаретто» — чтобы женщины совсем ушли в ноль. Муж Светы притащил коньяк. И мы отчего-то так весело и быстро надрались, что случилось то, чего я не ожидал, но планировал.
Мы с Наташей уединились в ее комнате и стали заниматься любовью. Причем, она была сверху. И прыгала на мне, и страстно стонала, как будто опыт в сексе у нее был очень большой — хотя ее полярник был ее первым и единственным мужчиной… Так мы и заснули — в объятиях друг друга.
А в шесть утра раздался звонок в дверь. Причем, долгий и настойчивый. Родители! Приехали! Я принялся метаться по комнате — мои трусы исчезли бесследно.
— Что ты ищешь?
— Ты трусы мои не видела?
— Да куда они могли деться? Здесь где-то валяются. — Только тут она окончательно проснулась и вскочила с постели. — Черт, черт, черт, что же делать?! Это родители! Они не должны тебя здесь увидеть!
Я так и не нашел трусы.
— Давай на балкон.
Натянул штаны, футболку, куртку, напялил ботинки и вышел на балкон. Она прикрыла за мной дверь и пошла открывать. Звонок буквально надрывался.
Я постоял немного на балконе и понял, что, по идее, могу спуститься вниз — здесь не так и высоко, четвертый этаж. Но, когда я перелез через перила, мне стало не по себе — еще грохнусь, потом костей не соберешь. И я забрался обратно.
В квартире слышны были голоса. И я решил — будь что будет — и вышел с балкона.
Немая сцена. Высоченный, широченный в плечах верзила с офицерским чемоданчиком в руке стоял и пристально смотрел на меня. В глазах было непонимание. Рядом стояла Наташа, от ужаса застывшая, как статуя, только ладошка прижата к губам.
Всеобщее молчание прервал я.
— Ну… я пойду. Вам, наверное, поговорить надо…
— Да, ты иди, иди… — засуетилась Наташа.
Я медленно проследовал мимо неподвижного громадного военного. Наверное, я так бы и ушел. Но в прихожей обернулся и обратился к хозяйке квартиры.
— Я позвоню…
И тут на меня набросилось ревущее чудище, в которое превратился еще недавно спокойный мужчина. Он каким-то образом обхватил меня, и мы повалились в коридоре, так что он оказался лежащим на мне.
— Убью гада! — проревел он, брызгая слюной.
Я несколько раз безуспешно ударил его поддых. Но он, похоже, даже не почувствовал. Улегся на меня всем телом и крепко держал захватом, так что я едва мог дышать. Зато чувствовал его тяжелое дыхание на шее.
— Петя, Петя, — суетилась рядом Наташа. — Отпусти его. Я все тебе объясню…
Но Петя не шевелился, только, как удав или анаконда, сжимал меня все сильнее. Я пошарил в кармане куртки, едва шевеля придавленной ладонью, поблагодарил дедушку, который приучил везде носить с собой нож, одним пальцем разложил его и умудрился ткнуть офицера Петю в ногу. Он распрямился, как пружина, схватился за пострадавшее место. Я тут же вскочил, прижался к входной двери, держа нож перед собой.
— Так, стоять. Ты, боров, я ухожу. Понятно?
Он тяжело дышал и молчал.
— Теперь главное. Наташа, я люблю тебя.
