Что касается Сереги, то он то ли не заинтересовал покойницу, то ли, что, куда вероятнее, был менее впечатлительным пареньком. Во всяком случае, когда я через полгода спросил его, не является ли ему «пионерка», он удивился:
— Кто?!.. А… Эта. Не, не видел.
Откровенно говоря, я ему позавидовал.
Когда мой беспутный папаша еще был при нас с мамой, он частенько брал меня с собой на автобазу, где по протекции дедушки получил руководящую должность. Каких только упырей не устраивают по знакомству поруководить производством… На автобазе папе нравилось: там работала в бухгалтерии деваха с пухлыми боками (она просила называть ее тетя Лида); здесь царила дружеская атмосфера сильно пьющего трудового коллектива — работяги охотно наливали «командиру»; и вообще, здесь папаша ощущал себя здесь Человеком — с большой буквы Ч, поскольку был любящим жизнь Чудаком. Обычно, пока папаша чесал блуд или с удовольствием выпивал (всем бы так работать), я шлялся всюду по территории, глазел по сторонам, собирал шарики от подшипников между гаражами — безусловная ценность для дворовых пацанов. Разговаривал с мужиками в ремонтном цехе. Они меня не прогоняли, подозреваю, только из-за того, что отец был их начальником. Иногда я бродил вокруг самосвалов, слушая разговоры взрослых. «Шофера» говорили преимущественно матом. Для меня их грубая речь звучала, как музыка. Парадоксальным образом сам я, когда подрос, матом совсем не ругался. Чем неизменно удивлял своих приятелей. Они-то матерились постоянно. Как я позже понял, с одной только целью — чтобы самоутвердиться. Мне же то ли не нужно было самоутверждаться вовсе, то ли, что весьма вероятнее, этот слишком простой способ самоутверждения мне не подходил. Я наблюдал за жизнью работяг на автобазе, как соглядатай — со стороны. Здесь я явно был чужаком, пришельцем из другого мира, к тому же — мира детства. Но они жили своей жизнью, словно не замечали, что за ними наблюдает, впитывая картинку и звук, два внимательнейших глаза живого человеческого существа. Существо подрастает, трансформируя эти впечатления в опыт, не пропавший даром…
История про лампочку во рту идиота, кажется, известна всем. Если сунуть лампочку в рот, как известно, достать ее обратно никак невозможно, и требуется помощь медика, чтобы выбить челюсть несчастному, которому пришло в голову это проверить. В детстве я застал еще более впечатляющий физиологический кошмар. Он и сейчас со мной. Такие вещи, однажды став оттиском в сознании, никогда не стираются. Трое водителей поспорили. Один из них уверял, что если опустить тестикулы в пустую бочку из-под дизеля, то вытащить обратно их уже не получится. Другой был уверен — он сможет достать свои яйца откуда угодно, и без всяких проблем. Пари заключили на две бутылки водки. Без всякого смущения краснолицый шоферюга, предвкушая легкий гешефт, снял штаны и забрался на бочку. После чего протолкнул яйца в круглое отверстие… В следующие полчаса он бешено ревел и рвался наружу, подпрыгивая на бочке. Умудрился даже принять упор ногами и руками, напоминая в этот момент диковинного паука. Затем он стал кричать, что у него яйца распухли, и что надо срочно пилить бочку, или он останется инвалидом без яиц. К этому моменту его полностью покинула уверенность, он наконец ощутил трагичность ситуации, и верещал тонким голосом, исполненным отчаяния. Ситуацию несколько сгладили два пузыря. Другие спорщики оказались людьми честными — сбегали, принесли. Вся безумная троица принялась распивать прямо на бочке. Причем, пострадавший пил со всеми наравне. Но время от времени скулил, требуя позвать электросварщика Степана… «Хотя, хотя… — убивался он. — Горячо будет». Финал истории я, увы, не застал. Явился отец. Он долго смеялся, потешаясь над идиотами. Предложил отпилить яйца сразу — чтоб не мучился. Потом ему подали машину. И мы уехали с автобазы.
— Папа, — поинтересовался я тихо, — что с дядей будет?
— С дядей? — переспросил он. — Да ничего. Сейчас бочку распилят, и освободят его. Ты это… маме об этом не рассказывай. Не надо. А то она тебя со мной больше не отпустит. Тебе же на базе нравится?
— Нравится, — согласился я. И подумал, что маме, и правда, об этом происшествии знать не надо. Она всегда слишком остро реагировала на мои рассказы. Так что с течением времени, оберегая ее психику, я научился все держать в себе.
Отца с автобазы вскоре погнали. Начальство осознало, что этот тип ничего не делает — только пьет и таскается за женщинами. К тому же, он перестал выходить на работу. Так что его уволили за многочисленные прогулы — по статье.
