Как-то очень бесцеремонно в России обращаются со старыми кладбищами. Как будто это не захоронение человеческих останков, а свалка людского мусора — оставшееся от предыдущих поколений раздражающее месиво костей. Оно мешает новым людям, не дает расширяться городу, а город хочет расти, вмещая в себя все новых и новых человечков, которые хотят жить сегодня, и не желают ничего знать о былом. Они готовы селиться и на костях, лишь бы улучшить свои жилищные условия. Потому и возводятся целые микрорайоны на месте древних погостов. Потому и сносятся эти самые погосты бульдозером.
Бесцеремонность эта, обращенная к нашим предкам, несвежим духом проникает в души подрастающего поколения, извращает природу, заставляя совершать абсолютно дикие с точки зрения нормального человека поступки. Когда тяжелая техника равняла под застройку старое кладбище, кости так и лезли из земли наружу — словно мертвецы норовили выбраться на поверхность, напомнить о себе — глядите, мы здесь. Ребята из нашего микрорайона совершали на место новостройки своеобразное паломничество, враз обратившись в черных копателей и некрополистов.
И конечно, Рыжий с бандой облюбовали это место. Черепа они варили в котелках на заброшенной стройке, чтобы они стали белые и красивые, и расставляли по своему подвалу в качестве украшения. Из костей мастеровитый Сани делал рукоятки для ножей. И специально для Рыжего как-то раз умудрился вырезать из черепа чашу. Говорили, Рыжий из нее пьет. Врать не буду, сам не видел. Но об этом постоянно рассказывали во дворах на районе. И я поверил. И как не поверить, если один из моих ближайших приятелей, Серега, сам притащил как-то раз ко мне домой головы мертвецов.
— Поехали на… — он употребил название микрорайона, где происходило кощунственное строительство, — и принялся взахлеб рассказывать о том, что там можно найти человеческие кости.
Я слушал его с содроганием. Но, боясь прослыть трусом, сделал вид, что рассказ меня не тронул, и поинтересовался нарочито безразлично:
— На фиг они нужны?
— Ты что, — Серега перешел на шепот. — Это же… человеческие… кости…
— И что с того?! — я хмыкнул. — У Сашки Сапрыкина брат в морге работает. Каждый день дохляков видит.
— Ты чего, сдрейфил? — Серега осклабился.
— Сам ты сдрейфил. Мне просто неинтересно.
— Ну и ладно, — сказал он, — сам пойду…
Вечером кто-то позвонил в квартиру. Я пошел открывать. За коридорной дверью стоял Серега с холщевым мешком из-под картошки.
— Мам, это ко мне, — крикнул я.
— Пошли на балкон, — прошептал Серега.
На балконе он с сияющими глазами открыл мешок, чтобы я мог рассмотреть его содержимое. В мешке лежало несколько черепов. Все — в земле, кусках пергаментной кожи, мокрицах, кое-где на черепе видны были высохшие сеткой капилляры. На одной голове, маленькой, отлично сохранились волосы, заплетенные в две косички. Серая ткань ленточек когда-то, видимо, была белой.
— Видишь, это девчонка, — снова шепотом проговорил Серега. — Маленькой умерла. Пионерка, наверное.
Осознание, что это наша ровесница, внушило мне вдруг такой ужас и отвращение, что я ощутил дурноту.
— Чего, страшно? — спросил Серега, улыбаясь.
— Да пошел ты, — сказал я. — Что ты с ними делать будешь?
— Сварю, как все делают! Отполирую. И на полку поставлю. Красиво, чё?
— И пионерку тоже?
— Конечно.
— А не боишься, что она к тебе придет?!
— Не понял.
— Ночью придет за своей головой, которую ты украл. Проснешься, а она стоит возле кровати: «Отдай голову, Серега, отдай голову»…
Серега явно пока не думал над этим вопросом. Он озадаченно помялся.
— А я скажу ей: «Пошла вон».
— А она не уйдет…
— Как это — не уйдет?
— Вот так. Ты что, истории про мертвецов никогда не слышал?..
— Ну, слышал… кое-что…
— Ну ты дурак. Нет, она точно придет за своей головой. Короче, тебе конец…
— Да ладно, — протянул Серега, но как-то неуверенно, — вон Рыжий из черепушки лимонад пьет, и ничего…
— Это пока ничего, — сказал я назидательно… Может, у него уже внутренности сгнили. Видал, его рожу?..
Мы еще немного пообсуждали мертвецов и перспективы Рыжего, после чего задумчивый Серега ушел… Когда на следующий день в школе я поинтересовался язвительно, как поживают головы черного копателя, он буркнул, что голов больше нет.
— Куда же ты их дел? — спросил я.
— Куда-куда, туда же, откуда взял… закопал обратно, да и все.
— Ну и правильно, — я хлопнул Серегу по плечу. — Только теперь бесполезно. Жди пионерку. Она теперь точно от тебя не отстанет…
Но я ошибся. Мертвая «пионерка» в ту же ночь явилась ко мне. На ней был красный галстук и школьная форма, а на плечах череп с зияющими глазницами. Заплетенные в косички волосы напоминали старый-престарый парик. Я проснулся, будучи вне себя от ужаса, едва не крича… И этот сон потом повторялся регулярно, на протяжении нескольких лет. Потом «пионерка» наконец оставила меня в покое. Честное слово, я до сих пор вспоминаю ее с содроганием.
