«Странная девчонка, — думал я. — Может, врет, что ее Анжелой зовут?»
Когда на лифте я поднялся на третий этаж, она уже ждала меня. Метнулась в квартиру:
— Заходи.
Обстановка была бедной. В типовой двухкомнатной квартирке явно давно не убирались. В углу коридора была свалена кучей верхняя одежда.
— Можешь не разуваться, — сказала Анжела. — А то у нас полы грязные. Мамка хочет, чтобы я мыла. А я не хочу. Проходи ко мне в комнату.
Я зашел. В комнате было полно игрушек, стояла детская кроватка и старая тахта. Видно было, что та, что здесь живет, совсем недавно покинула детство. На стенах висели вырезки из журналов — в основном, мальчуковые группы, и киногерои — Джон Рембо в исполнении Сталлоне, Шварценнегер демонстрировал рельефную мускулатуру, Жан Клод Ван-Дамм по-балетному тянул ногу, сжав кулаки.
— Можно я тебя Ёжиком буду называть?
— Да почему ёжик-то? — удивился я.
— А у тебя, когда я тебя первый раз увидела, волосы вот так торчали. Как у ёжика колючки. — Анжела продемонстрировала пятерней, как именно торчали волосы. — Хочешь чаю?
— Давай, — согласился я.
Она принесла чай, и мы стали пить его в ее комнате. На столе лежало оргстекло. Под ним фотография Олега Меньшикова из «Покровских ворот» и старая карта Москвы.
— Ты на Олега похож, — сказала Анжела. — Только симпатичнее.
Я смутился:
— Спасибо.
Вскоре Анжела стала задавать и вовсе странные вопросы, и я окончательно пришел к выводу, что она ненормальная. Анжела была старше меня всего на год, но в этом возрасте год — колоссальная разница.
— Ты с кем-нибудь гуляешь? — спросила она.
— Один… гуляю, — ответил я, запнувшись…
— Ты не понял, — она улыбнулась снисходительно. — Девушка у тебя есть?
Я едва не поперхнулся чаем.
— Де… девушка? У меня?
— Да. Парень и девушка, если нравятся друг другу, должны гулять.
— Куда гулять?
— Какой же ты глупый, — она засмеялась, — не куда гулять, а вместе гулять. Ну встречаться. Это по-простому называется гулять. Вот ты, например, не хочешь со мной гулять?..
— Я?! — вытаращился я.
— Ты. Ты, кстати, очень симпатичный. Тебе никто это не говорил?
— Н-никто, — я залился краской и не знал, куда деться от стыда. Сердце учащенно билось. — Только ты… недавно.
Она полезла в ящик стола, достала оттуда общую тетрадь в кожаной обложке, всю заклеенную вырезанными из журналов фотографиями.
— Это мой Дневник, — сообщила Анжела. — Девушке без дневника нельзя. Я сюда записываю все свои мысли. И чужие мысли. И всякие хорошие стихи. Вот это про тебя… — И продекламировала: — Зачем весна, зачем цветы? Когда в разлуке я и ты?.. Ну как, нравится?
Я замотал головой. С девчачьими дневниками я уже сталкивался — и считал их пустой тратой времени и сил.
— Не нравится? — расстроилась она.
— Нет… нет. Слушай, — я поставил чашку на стол, — я же тебя совсем не знаю.
— А я давно тебя знаю… И всё хотела тебя позвать. Но никак не решалась. А потом набралась смелости. Сегодня. И сразу тебя позвала. Вот смотри… Ты мой Ёжик, Ёжик сладкий, про тебя пишу в тетрадке. Ёжиком тебя зову. И из-за тебя реву. — Она помолчала: — Так ты согласен со мной гулять или нет?
— Ты что?! — пробормотал я. — Мы еще маленькие… И вообще, мне пора. — Я поднялся, едва не уронив стул.
— Как, ты уже уходишь?
— Ага, я к тебе в другой раз зайду. — На пороге я остановился. — А тебя правда Анжела зовут?
— Правда, — девочка улыбнулась с грустью. — Ты придешь еще? Не обманываешь?
— Тебя так мама назвала? — спросил я вместо ответа.
— Да. Она у меня… проститутка.
— Что?! — день был полон сюрпризов.
— Проститутка, — повторила Анжела. — Только не совсем. Проститутки с мужчинами за деньги спят. А она просто так. Со всеми.
— Понятно, — я кивнул, хотя в голове у меня царил грандиозный бардак. Было сложно переварить сразу всю новую информацию. И я отчаянно жалел, что свернул с дороги в библиотеку. — Ладно, — сказал я, — я, пожалуй, пойду…
Весь конец дня Анжела не шла у меня из головы.
— Гулять, — бормотал я под нос, — тоже придумала. Как будто ей уже много лет. А сама такая же, как я. И ростом маленькая. Да ей лет девять, наверное. Не больше.
Анжела, Анжела… Зачем я тебя вспомнил? Ты — догорающая в памяти острая лучинка, ты — болезненный укол иглы прямо под сердце. Забыв тебя, я был много счастливее. А теперь, однажды вспомнив, уже не смогу забыть. Жалость и сострадание терзают меня. Но, видимо, ты нужна мне, чтобы день за днем напоминать о чем-то очень и очень важном. Куда более важном, чем все мои сегодняшние переживания о том, как увеличить личное благосостояние, и уменьшить протестные настроения в стране…
