Роза не знала, что делать. Не могла же она заглядывать в каждую палатку и проверять, есть он там или нет. А может, так и надо поступить? Роза постаралась успокоиться и взвесить все разумно. Использовать здравый смысл. Так учил ее Фрэнк. Найти фиксированную точку и искать вокруг. Но это было невозможно. На нескольких акрах земли стояли мокрые от дождя палатки, выглядевшие почти одинаково. Все приметы скрыл появившийся вдруг туман.
Она поскользнулась и упала в грязь. Застыла, стоя на четвереньках, униженная, но, похоже, никто ее не замечал. Участники фестиваля спасались от потопа, им было не до глупой девчонки, упавшей в грязь. Роза поднялась и направилась к воротам.
А не стоит ли ей отыскать свою палатку? Роза знала, где поставила ее, поскольку старательно запомнила месторасположение. Быть может, вернуться, высушить одежду и согреться, а потом, когда дождь закончится, снова отправиться на поиски? Зигги будет долго спать, ведь еще очень рано. Никто в такую рань не встает, если в этом нет необходимости.
В конце концов Роза решила, что это единственное логичное решение. Ее палатка была на противоположной стороне поля, и Роза добиралась до нее чуть ли не час. Когда она наконец добрела до цели, обессиленная и в слезах, на ней не осталось ни одной сухой нитки. Роза залезла внутрь и облегченно вздохнула. Ушла уйма времени, пока она стаскивала мокрую одежду и вытиралась насухо. Достала свежее нижнее белье, легинсы, футболку и толстовку с капюшоном. Никаких нарядных платьев сегодня, главное – согреться.
И найти Зигги. Ее охватила паника. Она может бродить весь день и не найти его. Она достала мобильник. Им следовало обменяться телефонами. Это было бы разумно. Но она, влюбленная по уши, пребывала в таком радужном настроении, что, выходя из палатки, не думала о практических вещах. Единственное, чего она хотела, – это вернуться к нему как можно скорее, чтобы вместе планировать день.
Конечно, это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Конечно, ей не дано быть с человеком, с которым она чувствовала себя счастливой и в безопасности. Конечно, его должны были у нее украсть.
Роза вспомнила его прикосновение. Его рот. Голос. Смех. Их смех.
Она достала из рюкзака водонепроницаемое пончо, надела его и натянула на голову капюшон. Ее трясло, несмотря на то что она была в сухой одежде. Потом ее бросило в жар, она еле держалась на ногах от слабости. Роза рухнула на матрас и лежала не шевелясь. Тупая боль в костях, потом острая боль. Роза вспотела, и при этом ее бил озноб.
По лицу катились слезы. Ей нужен отец. Он бы пришел и поставил ее на ноги. Развеселил бы. Почему его нет? Он всегда вставал рано. Он бы склонился над своей маленькой газовой плиткой и стал готовить успокоительный чай, варить яйца, заливать кипятком кашу быстрого приготовления с золотистым сиропом.
«Армия марширует на животе»[14], – говаривал Фрэнк.
Поначалу Роза протестовала, но потом всегда чувствовала себя лучше.
У нее стучали зубы. Она так взмокла, что пришлось снять пончо. Ей мучительно не хватало отца. Может, в этом все дело? Неужели от горя она заболела в буквальном смысле? Наверное, надо пойти в палатку, где оказывают первую медицинскую помощь, и пройти осмотр?
Или, может, просто вернуться домой? Зигги ей никогда не найти. Вероятность встретить его случайно равна нулю – тут сто тысяч человек. И она не хочет здесь задерживаться ни на минуту дольше без Фрэнка.
Роза набрала мамин номер, моля Бога, чтобы связь работала.
– Мам, – сказала она, когда Мэгги ответила, – можешь приехать и забрать меня?
– Ты в порядке? – В голосе Мэгги слышалась паника.
– Просто неважно себя чувствую. – Роза старалась не волновать мать.
Она торопливо собрала вещи, погрузила на тележку и накрыла мешком для мусора от дождя. Потом с трудом разобрала и сложила палатку. Порывы ветра вырывали парусину из рук, делая задачу еще более трудной, и, когда Роза наконец с ней справилась, палатка промокла насквозь. Она бросила ее поверх вещей и потащила тележку по раскисшей земле.
– Ох, милая! – Вот она, ее мама, в штанах для бега, которые носила по выходным, и в джинсовой куртке. Выскочила из машины, чтобы помочь дочери, и обняла ее крепко. – Эй, все хорошо. Ты молодец, что поехала. Жаль, что так все получилось.
Роза молча села в машину.
Когда они покинули фестиваль и направились в Эйвонминстер по извилистой дороге, у Розы было ощущение, что часть ее сердца осталась там. Она знала, что никогда не увидит Зигги. Если она не смогла отыскать его в Гластонбери, найти его потом, когда они вернутся в реальный мир, будет невозможно.
Дома Мэгги сразу заставила дочь принять горячую ванну с лавандовой солью. Роза согрелась, надела пижаму, забралась в кровать со свежими простынями, постеленными мамой, и взяла с собой рубашку, в которой была вчера. Если принюхаться, можно уловить запах Зигги и живо представить его. Она помнила тяжесть его тела.
