Личность, подвергнувшаяся такому перемешиванию, выйдет из нашей культуры — наверное, она будет признана психически больной. Можно допустить, что на такой, по-новому упорядоченной системе смыслов сможет возникнуть совсем особая культура, с новой структурой ценностей, задаваемой опять-таки своим достаточно гладким распределением меры. Для нас эта культура останется непонятной, будучи наполненной неожиданностями. (Понятным для нас было бы лишь то изменение в культуре, в котором, при неизменной упорядоченности смыслов, изменяется — хотя бы и радикально, — только распределение меры, задающее изменение общекультурной парадигмы.)
Здесь уместно поставить вопрос: переживала ли хоть раз история человечества перестройку культуры, связанную с радикальным переупорядочением самих смыслов, а не весов над ними. Наверное, нет — ибо, иначе, мы говорили бы о том, что были культуры безумных. Но, может быть, Карлос Кастанеда в своих фантазиях именно и ведёт речь о возможности представить непредставимое? Здесь мы должны остановиться, так как подходим к тем проблемам, которые, пожалуй, уже относятся к предельной реальности.
Одной из примечательных особенностей нашей модели является то, что природа Эго оказывается состоящей из двух начал: дискретного — функция распределения вероятностной меры p(µ) и континуального — семантического континуума: шкалы µ, на которой это распределение меры задано. Совсем на другом языке пытается сделать нечто похожее К. Кастанеда, показывая, что личность состоит из двух ипостасей: тонали и нагвали. Первую из них легко отожествить с нашим представлением о дискретном (капсулизированном) начале, вторую — с представлением о континуальном начале.
В книге [Castaneda, 1974] приводятся следующие слова учителя — мексиканского колдуна Дон-Хуана:
Я собираюсь рассказать тебе о тонали и нагвали… (с. 121).
Я бы сказал, что тональ и нагваль находятся исключительно в ведении людей знания (с. 122).
Тональ, можно сказать, есть хранитель, защитник — такой защитник, который чаще всего оборачивается стражем (с. 122).
Тональ — это всё, что мы есть (с. 123).
Тональ — это всё, что мы знаем… И сюда входим не только мы, люди, но и весь наш мир. Можно сказать, что тональ есть всё видимое (с. 124).
Тональ начинается с рождения и заканчивается смертью (с. 124).
Я говорю, что тональ создаёт мир, потому что она свидетельствует и оценивает в соответствии со своими правилами. Очень странным образом тональ является творцом, не творящим ничего. Другими словами, тональ составляет правила, посредством которых она способна понимать мир (с. 125).
Теперь несколько слов Дон-Хуана о том глубинном начале нашей личности, которое мы склонны отожествлять с семантическим континуумом:
Нагваль — это часть нас самих, с которой мы вообще не вступаем в контакт (с. 126).
Нагваль — это часть нас самих, которая не имеет определения: ни слов, ни имён, ни ощущений, ни значения (с. 126).
… нагваль не есть Бог, потому что Бог — это составляющая нашей личной тонали и тонали данного времени. Тональ есть всё, как я уже говорил, из чего, по нашему разумению, состоит мир, включая, конечно, и Бога (с. 127).
… нагваль способна на непостижимые проявления (с. 157).
Ты хочешь объяснить нагваль через тональ… Ты прекрасно знаешь, что мы находим смысл в говорении только потому, что остаёмся в пределах вполне определённых границ, а как раз они-то и неприменимы к нагвали (с. 189–190).
Дальше речь идёт о жизненной силе, которая представляет собой неразрывную сплочённость бесчисленных осознаваний, образующих собственное «Я».
