Когда закончился последний урок, Елена нацепила на лицо этакое рассеянное, чуточку надменное выражение, которое, как мы с Заей знаем по долгому опыту, может означать только одно. У Елены имеется план, план этот она придумала сама и ни с кем не собирается им делиться. В таких случаях она всегда начинает одинаково.
— Ах, кстати, я совсем забыла вам сказать. — Елена нахмурилась, как будто вот только сию минуту о чем-то вспомнила. — Сэм сейчас зайдет ко мне выпить чаю.
— Замечательно, — сказала Зая. — Пошли к тебе.
— М-м… Может быть, лучше мы с ней пойдем вдвоем. Не нужно, чтобы собралась слишком большая толпа народу, это ее утомит.
— Толпа народу? — повторила я.
У Елены много разных талантов, но способность придумывать убедительные отговорки не относится к их числу.
— Да, все-таки она сегодня первый день в нашей школе. Кроме того, я хочу сделать ей подарок довольно интимного характера.
— Все ясно, — сказала я. — Ты хочешь, чтобы она подружилась с тобой больше, чем с нами.
— Слушайте, что это за детский сад? — возмутилась Елена.
И с противной улыбочкой отправилась отыскивать Сэм.
Мы ждали Сэма у ворот, и вот он показался во дворе, болтая на ходу с Еленой, как будто они с ней всю жизнь знакомы.
Он чуть было не прошел мимо, но все-таки обернулся, приблизился к нам и говорит:
— Я зайду к Эл. Встретимся позже.
— А нельзя пойти к ней как-нибудь в другой раз? — Я фальшиво улыбнулся Елене, которая стояла метрах в десяти от нас, поджидая свою новую подружку. — Маме с папой, наверное, не терпится узнать, как прошел твой первый день в новой школе.
— Я им потом расскажу, — заявил Сэм.
Я понизил голос:
— А переодеться? Как ты собираешься это устроить?
Сэм похлопал по своему ранцу:
— Всё при мне. Расслабьтесь, ребята. — Он подмигнул. — Вы же сами этого хотели. Шпион в логове врага!
— Пошли, Сэм, — позвала Елена. — Потом побеседуешь с «Сараями».
— Иду-у! — отозвался Сэм с противным девчачьим подвыванием. И ушел.
Никто не разглядел одну особенность в характере Сэм. Никто, кроме Елены Гриффитс. Сэм была очень застенчивой. Хоть она и вела себя, как Мисс Самоуверенность, но в глубине души она тряслась как осиновый лист.
Только человек, который разбирается в таких вещах (например, я), способен понять: очень часто за нахальством скрывается страх.
Тот разговор за ланчем раскрыл мне глаза. Сэм прямо-таки покраснела, когда Чарли стала рассказывать о том, что у нее началось. Поэтому я и завела речь о плоском бюсте Сэм. Я хотела дать ей понять, что у нас в Англии не принято таиться от подруг.
По дороге я сказала самым сочувственным голосом:
— Если тебе хочется поговорить о своей маме, я готова тебя выслушать.
— Спасибо, не стоит, — сказала Сэм.
— Я очень хорошо умею слушать. Все это говорят.
— Да я верю. — Она с благодарностью улыбнулась. — Но… может, как-нибудь в другой раз.
— Ладно, ты только скажи.
Меня немного обидело, что новая подруга не хочет поделиться со мной самым сокровенным.
Когда мы пришли домой и поднялись ко мне в комнату, Сэм застеснялась еще больше. Я начала снимать школьную форму и вдруг заметила, что Сэм застыла на месте, уставившись в окно, как будто там, откуда она приехала, люди никогда не раздеваются друг при друге.
Чтобы ее не смущать, я быстро натянула свою повседневную одежду и вручила Сэм подарок, о котором думала со времени ланча. Я выдвинула верхний ящик — там, в самой глубине, хранился предмет, так много для меня значивший всего лишь каких-нибудь двенадцать месяцев назад.
— Что это? — спросила она, нервно сжав подарок в руке.
— Лифчик. С подложенными чашечками. Очень помогает, пока свои не вырастут. Примерь!
Она опять покраснела.
— Я лучше, когда приду домой…
— Нет.
Я решительно начала расстегивать ей пуговицы, но она попятилась:
— Ладно, ладно, я сама.
Она повернулась ко мне спиной, сняла блузку и накинула на плечи бретельки лифчика. С полминуты она беспомощно возилась с застежкой. Я со смехом оттолкнула ее руки и сама застегнула крючки.
— Дома потренируйся, — посоветовала я.
И вот лифчик надет как надо. Все еще стоя ко мне спиной, она набросила белую форменную блузку и медленно повернулась, крепко зажмурив глаза.
— Гораздо лучше! — одобрила я.
Она открыла глаза и посмотрела вниз.
— Классно! — сказала Сэм. — Неплохо затарилась.
Оглядываясь назад, должен заметить, что атмосфера в тот вечер была несколько специфическая. Мэтью вернулся из школы один. Ему и всегда-то требуется поваляться полчасика перед телевизором, чтобы прийти в себя после учебных занятий, но в тот день он казался мрачнее обычного.
Зато Сэм, придя примерно на час позже, был в удивительно жизнерадостном настроении. Он объявил, что школа «Брэдбери Хилл» «вполне ништяк». Когда я сказал, что готовлю к ужину его любимые макароны «Паста путтанеска», он ответил: «Чудненько!»
Помню, я еще подумал, что «чудненько» — не совсем привычное слово в лексиконе Сэма.
Моя мамуля все делает не вовремя. У нее просто какой-то талант выбирать самое неподходящее время для своих воспитательных идей.
