«14 февраля 1964 года.
Уже полтора месяца, как перебрались в верхние комнаты нашего дома. Калью и Элли получили отдельную комнату, а мы втроем живем в другой.
Плохо, что колхозники до сих пор живут по хуторам, далеко друг от друга. У многих дома старые, еще от родителей остались, совсем уже ветхие стали. Колхоз, конечно, помогает ремонтировать, но мало. В этом году по плану намечено строительство нового двенадцатиквартирного дома. Это будет первый такой дом в истории нашего колхоза. Хотелось бы, чтобы их было больше. Тогда и люди жили бы поближе друг к другу, больше знали бы друг о друге».
«27 марта 1964 года.
Хорошо ли, что хозяйством обзавелась? Понимаю, что когда такая большая семья, без подсобного хозяйства не обойдешься, но и трудиться приходится за двоих: после работы спешу домой — начинать второй трудовой день. Все думаю: это не по мне — быть рабой собственного хозяйства. Устала я.
В последнее время и Александр тоже устает очень. Работает муж механиком в колхозе. Сколько же у него забот! Плохо еще обстоят дела со снабжением колхозов машинами, запчастями, материалами. А земля должна быть вспахана вовремя, и хлеб посеять и убрать тоже нужно в определенное время. Все это сейчас делают машины, и к каждому сезону они должны быть в полной боевой готовности. Вот и приходится механику крутиться, как белке в колесе, быть не просто хорошим механиком, а настоящим волшебником, из ничего, буквально из ничего делать запасные детали.
Работает Алекс почти без выходных весь полевой сезон. А тут еще домашние хлопоты. Он, сколько может, помогает мне по хозяйству.
А мой удел? Могу ли я жить только для себя, для своих близких?
Нет, это не в моем характере. Я смогу, у меня хватит сил сочетать одно с другим. С комбайном я не расстанусь. Алекс меня поймет».
Когда перечитываю эту запись, снова и снова возвращаюсь к мысли: права ли я, когда оправдываю свой жизненный путь, то, что я так и осталась простым комбайнером, не стала ни инженером, ни ученым.
Ведь нет-нет, да и шевельнется в душе темный червячок зависти, когда вижу красивых женщин, с уверенностью рассуждающих об искусстве, литературе, читающих легко и свободно лекции перед большой аудиторией. «А ты бы так смогла?» — спрашиваю себя. И тогда вторая Эльмина, которая присутствует во мне, та, которая не дала мне свернуть с выбранного пути, берет слово. «У каждой свой путь, — говорит она. — Каждый покоряет свои вершины». А какие вершины были у меня?
