Забивание сердцевины радиатора, действительно, как вы говорите, связано с крупными отверстиями сетки. Сейчас эта сетка выпускается с более мелкими отверстиями…
С вашими замечаниями о низком качестве и плохой конструкции рабочего инструмента и приспособлений согласны. В этом отношении мы наметили кое-что сделать…
Приносим свои извинения за имевшиеся недостатки по комбайну в части сборки, комплектации и т. д. Нам очень хотелось, чтобы комбайн успел к уборке, а времени было мало. Что же касается конструктивных недостатков, то Вы, надеюсь, понимаете, что обо всем и нам было не известно, как и в каких условиях себя поведет комбайн. Будем вместе улучшать конструкцию».
Как много значит доброе слово и уважение к тому, что ты делаешь! Действительно, много пришлось повозиться с «Сибиряком» в ту осень. Приходилось вставать чуть свет и в серых утренних сумерках под мелким моросящим дождем доводить машину до рабочего состояния. До 1 сентября, пока не пошел в школу, мне помогал сынок. Хороший он у меня помощник, передалась ему родительская любовь к технике. Сколько раз выходил со мной летом работать на комбайне. Иногда ему даже доверяла вести машину самостоятельно. И как радостно мне было смотреть, когда вел по полю большую машину мой первенец. Каждому его маленькому успеху радовалась больше, чем своим большим победам.
Не всегда мы с Калью могли справиться собственными силами с поломками и тогда звали Алекса. Как бы ни был он занят, всегда приходил на помощь.
Постепенно я привыкла к «Сибиряку». Сколько радости доставляли минуты, когда он хорошо работал! Осень стояла красивая. Бывало, пока идет дождь и нельзя работать, сплету венок из васильков, любуюсь. Ярко-синие васильки красиво сочетались с оранжевой веткой рябины, которую я успевала сорвать, пока проезжала по краю поля. Веточка рябины в кабине, аисты, гордо вышагивающие вслед за комбайном по стерне, убегающие волны золотого моря хлебов давали мне ощущение удивительной слитности с природой и в то же время снимали тяжелый груз усталости.
Уборочную 1971 года закончила хорошо. С двухсот трех гектаров намолотила «Сибиряком» семьсот восемьдесят четыре тонны зерна и семенных трав двадцать шесть тонн с сорока трех гектаров. Эти показатели для меня были рекордными.
Обо всем этом написала в Красноярск. Все подробно изложила. Товарищ Гаврилов поздравил меня с хорошими показателями. Он писал: «Высокая выработка, которой Вы добились в этом году, свидетельствует, что Вы и без помощи заводских конструкторов смогли в условиях Прибалтики получить хорошие результаты.
Хотелось бы иметь отзыв, как работал транспортер без нижнего барабана с открытым валом, было ли наматывание стеблей».
Не подвел меня «Сибиряк» и в 1972 году — я заняла среди комбайнеров республики второе место.
«Молодец, «Сибирячок», — мысленно обращалась к машине. — Хоть и капризный, но сильный. Сколько же хлебушка он уберет, когда конструкторы отладят его и доведут до совершенства? Правда, не очень он подходит для наших дождливых мест, но страна наша большая, климатические условия разные, и везде нужны высокопроизводительные машины».
В декабре получила от товарища Гаврилова еще одно письмо:
«Благодарим за подробный отчет о работе комбайна и его техническом состоянии. Все Ваши замечания по конструктивным недостаткам комбайна при проектировании новой конструкции учитываются и дорабатываются».
Я уже заметила, что чего больше всего ждешь, случается неожиданно. Так и в тот памятный день. Было это 1 марта 1974 года. Первый день весны по календарю. Встала как обычно. Одела свой спортивный теплый костюм, в котором работаю в поле, резиновые сапоги и вышла из дома. Еще кругом зима, но уже во всем чувствуется приближение весны. И воробышки веселей прыгают, прихорашиваются, чистят перышки, приводят свою одежду в порядок, и вороны, неуклюжие, лохматые, и те попроворнее стали. Ветер совсем по-другому дует — не холодом, обжигающим щеки, а мягким морским бризом, который как бы шепчет тебе: «Скоро, совсем скоро придет весна. Жди и надейся». Совсем я размечталась, разнежилась от этих первых весенних весточек, и на душе стало радостно. Не заметила, как до конюшни дошла. Только вывела лошадь, стала запрягать, а мне конюх кричит:
— Отсман, к телефону!
— Кому я еще нужна? — проворчала недовольно.
— Председатель тебя разыскивает, — услужливо протянул мне трубку конюх.
— Эльмина, срочно надо ехать в Тарту, — кричал в трубку председатель.
Я только хотела возмутиться, только собиралась сказать, что мне некогда, когда услышала: «На твое имя прибыл именной комбайн «Нива».
— Сейчас выезжаю! — крикнула я в трубку и выбежала на улицу.
— А с лошадью что делать? — растерянно спросил конюх.
— Распряги. Она мне сегодня не нужна.
Обратный путь к дому я и не заметила, как проделала. Торопилась, будто на пожар. Только пройдя уже половину дороги, вдруг спохватилась: чего это я бегу? Раз комбайн прибыл, обратно его не увезут. Сбавила шаг, но незаметно снова перешла почти на бег. Свекровь, бабушка Марцелла, встретила меня с испугом.
