Я увидел, как Эллисон усмехнулся, — наверно, и он уловил печальный юмор сложившейся ситуации. По-моему, ему даже нравилось, что Скотти — этот голубоглазый мальчишка в рубашке из старой плюшевой портьеры, — умеет постоять за себя. Словом, чем дальше заходило это соперничество, тем больше мы запутывались. Пони вроде благоволил и к тому и к другому. За обедом, когда мы обсуждали этот вопрос, отец сказал:
— Животные чувствуют, когда они оказываются в центре внимания. Не исключено, что пони это даже забавляет.
Я поверил отцу. У маленького валлийского пони и впрямь был лукавый вид. Не ставя его на одну доску с человеком, я бы все-таки сказал, что его действительно веселила возможность дразнить обоих. Но я видел и другое: пони, словно собака, ходил за Скотти по загону, и он же опускал голову на колени Джози и мягко толкал ее мордой, когда она ласкала его.
Однажды, сидя верхом на ограде, я улучил момент, когда пони оказался возле меня, и крикнул ему прямо в ухо:
— Ах ты сукин сын!
Клянусь, он вздрогнул, прижал уши, поднял голову, и взгляд у него, честное слово, был как у собаки.
Между тем бумаги поступили в суд, и мистер Дж. Ч. Стрэпп, теперь уже представлявший интересы Эллисона Эйра, сообщил, что дело будет слушаться первым на ближайшей сессии. Прошел слух, что оно будет рассматриваться более высокой инстанцией, для чего к нам прибудет разъездной судья мистер Лэйкер, известный своей неразговорчивостью, зато страстный любитель скачек. Он не пропускал ни одного состязания в округе и слыл большим знатоком лошадей.
За день до суда к нам зашел молочник мистер Пэйли и сказал, что хочет поговорить с отцом. Он сказал следующее:
— Я знаю этого пони, мистер Квэйл. Я хорошо рассмотрел его в полицейском загоне и готов принести присягу в суде, что он принадлежит сыну Пири. Я видел этого пони сотни раз и разбираюсь в лошадях. Я ведь вожу молоко на лошади уже двадцать лет.
— Вы очень любезны, мистер Пэйли, — сказал мой отец. — Но видели ли вы вблизи пони мисс Джози Эйр?
— Нет, не видел никогда.
— Значит, вы не можете под присягой сказать, что пони, о котором идет речь, — это не пони Джози Эйр?
— Нет, этого я не могу.
— Тогда боюсь, что вы не сможете помочь нам, мистер Пэйли, — сказал отец.
Молочник сразу смекнул, в чем загвоздка.
— Если вы ищете, кто бы показал это под присягой, так ничего у вас не выйдет, мистер Квэйл. Никто в городе не видел близко пони мисс Эйр.
— В том-то и дело, — сказал отец.
— Ну что ж, помоги вам бог, — с сожалением сказал мистер Пэйли.
— Если вы мне понадобитесь, — сказал отец, — я дам вам знать. Может быть, ваши показания помогут нам.
За ужином отец сказал, что мистер Стрэпп снова выдвинул четырех свидетелей, в том числе и специалистов. У отца их было теперь тоже четыре, включая его консультанта Криспа, старого гуртовщика. Но он не поделился с нами планами своего выступления на суде. Сказал только, что постарается, чтобы Скотти не вызвали для свидетельских показаний.
— Если Стрэпп вздумает допрашивать Скотти, — сказал отец, — тогда я потребую допроса Эллисона Эйра.
А Эйру очень не хотелось, чтобы его допрашивал отец, да еще в таком деле — богатый человек против бедного мальчика.
В одной из парикмахерских ставили восемь против четырех, что дело выиграет Скотти. В баре «Белый лебедь» предлагали семь против пяти.
А в последний субботний вечер перед судом Блю поставил четыре фунта на Джози, сообщив, что девочка будет присутствовать на суде: мистер Стрэпп приглашает ее в качестве свидетеля, и тут уж каждому ясно, что симпатии будут на ее стороне.
— Почему ты не хочешь, чтобы Скотти тоже вызвали свидетелем? — спросил Том отца. — Он ведь знает, что надо сказать.
Отец сквозь очки посмотрел на нас обоих:
— Опыт судебной защиты показывает, что дети всегда вызывают симпатию в суде, но часто именно из-за них проигрывается дело. Во всяком случае, я надеюсь, что показания Скотти не потребуются.
Пришел наконец день суда. И начался этот день с телефонного звонка сержанта Коллинза моему отцу в половине восьмого утра. Он сообщил, что пони пропал!
— Не может быть! — крикнул в трубку отец.
— Кто-то взломал запор на воротах, — сердито говорил Коллинз. — Пони нету.
— Вы искали его? — спросил отец.
— Где же искать? Его украли. И совершенно очевидно, мистер Квэйл, кто это сделал.
— Довольно, сержант Коллинз! — резко осадил его отец. — Если вы снова обвиняете мальчика, то предупреждаю вас, что я учту это, когда мы оба явимся в суд. Хватит мне ваших прежних маневров.
— Я никого не обвиняю, — поспешил поправиться Коллинз. — Я только хотел сказать, что собираюсь поехать на ферму к Пири. И просто хотел сообщить вам, что я намерен предпринять, чтобы вы не подумали, что я действую за вашей спиной…
— Иначе говоря, вы хотите, чтобы я санкционировал ваши действия?
— Ну мое-то положение какое, мистер Квэйл! Что же еще я могу сделать?
— Меня больше интересует положение моего подзащитного, — сказал отец, — и я не потерплю, чтобы ему был нанесен какой-либо ущерб! Это все, что я имею вам сказать. — И он повесил трубку.
