С минуту он стоял неподвижно, потом обернулся к Тому и ко мне.
— Как вы думаете, мальчики, и на этот раз пони увел Скотти Пири? — спросил он.
— Нет, — сказал я твердо. — Теперь — нет.
— Не валяй дурака, — возразил Том. — Конечно, увел!
— Кит, — сказал отец, — можешь ты взять у соседей велосипед, поехать на ферму Пири и узнать, дома ли Скотти и его ли это работа? Только быстро…
— Ладно, — сказал я.
— Но он еще не завтракал, — вмешалась мать.
— Я мигом, — бросил я на ходу и помчался через улицу к Филлипсам.
У Барни Филлипса был старый дамский велосипед высотой почти четыре фута. Ездить на нем было небезопасно, но я понимал, что выхода нет, и покатил по безлюдной дороге к ферме Пири.
Но не успел я проехать и полутора миль, как меня обогнал сержант Коллинз в полицейском «шевроле». Заметив меня, он остановил машину.
— Хочешь, подвезу, Кит? — крикнул он мне.
— Нет, спасибо, сержант Коллинз, я доеду сам, — сказал я, повинуясь строгому указанию отца быть вежливым и говорить уважительно со всеми взрослыми, кто бы они ни были.
Впрочем, мне было немного жаль окончательно запутавшегося сержанта Коллинза.
— Дело твое, — пробурчал сержант, включая мотор. — Твой старик в суде шкуру с меня сдерет, но что я могу поделать?
— Не знаю, — ответил я.
Задолго до того, как я добрался до фермы Пири, сержант уже возвращался назад, и с ним в машине сидел Скотти.
— Скотти! — крикнул я.
Но сержант что-то крикнул на ходу и промчался мимо. Я повернул обратно. Задыхаясь, весь красный, я вбежал в дом и рассказал все отцу. Он немного подумал, потом велел мне пойти в полицию и привести к нему Скотти, он позвонит туда. А мне без Скотти не возвращаться.
— Быстро! — напутствовал меня отец.
Я снова вскочил на велосипед и изо всех сил заработал педалями.
Когда я подъехал к полицейскому участку, там было полно машин и мотоциклов и толпился народ, возбужденный, спорящий.
В загоне стоял пони и мирно ел из кормушки. Скотти наливал ему воду в корыто. Еще не отдышавшись, я спросил его, что, черт возьми, тут произошло.
— Кто-то нашел его внизу, возле электростанции. Он ходил и щипал траву на обочине дороги.
— Но кто же его выпустил?
— Понятия не имею, — растерянно сказал Скотти.
Он был сыт по горло всеми этими сложностями и с опаской поглядывал на толпу, шумевшую и спорившую за оградой.
Скорей всего, это кто-то из городских оболтусов смеха ради выпустил пони из загона. Или братья Мак-Кей на пари. Либо, наконец, постарался кто-нибудь из особо ярых ненавистников Скотти или Джози Эйр.
Я привел Скотти к нам домой, мать накормила его. Потом отец велел ему отправиться к себе на ферму, одеться поприличнее и быть возле суда вместе с отцом к десяти часам.
Нет нужды вдаваться во все подробности второго слушания дела. С самого начала было ясно, что любое обвинение в адрес одной стороны, хотя бы и подтвержденное свидетелями, может быть с тем же успехом предъявлено другой стороне и тоже будет подтверждено свидетельскими показаниями. На этом и строилась тактика, избранная моим отцом. Казалось, он заботится только о том, чтобы никакое окончательное решение судом не было принято.
Но почему?
Мистер Стрэпп ринулся в бой, доказывая, что в полицейском загоне нет никакого другого пони, кроме Бо, принадлежащего мисс Джози Эйр. Но каждый раз, когда он пытался выдвинуть особо важный для него аргумент — что пони Бо был украден Скотти с фермы Эллисона Эйра, — мой отец заявлял резкий протест: Скотти не находится под судом по обвинению в воровстве! Единственное, что может сделать истец, это доказать, что предмет спора, пони, принадлежит его дочери. И это единственный вопрос, который суду предстоит решить.
В конце концов Стрэппу пришлось отказаться от этой своей идеи, так как отец снова и снова отметал малейший намек на то, что Скотти «увел» пони Эллисона Эйра.
Что же Стрэппу оставалось?
Он вызвал свидетеля Блю Уотерса и попросил его рассказать, как этот пони был отловлен в стаде.
— Протестую! — быстро вмешался мой отец. — Еще не доказано, что пони, о котором допрашивают свидетеля, есть пони, интересующий суд. Пускай же мой процессуальный противник и его свидетель говорят просто «пони», а не «этот пони».
Неразговорчивый судья Лэйкер, как всегда, руководствовался правилом «молчание — золото» и только согласно кивал. Поэтому все свои доказательства Стрэппу пришлось относить к какому-то «пони вообще». Блю рассказал, как он был пойман, как его приручали, учили, приспосабливали к нуждам мисс Джози Эйр, сколько это стоило труда и сколько мужества и умения проявила сама Джози. Стрэпп особо подчеркивал, что значил этот пони для девочки, которая лишена возможности ходить.
Я сидел позади отца, недалеко от Скотти. На Скотти был старый серый костюмчик, из которого он давно вырос. Мистер Энгус Пири явился в саржевом пиджаке, больше похожем на куртку кондуктора. От обоих пахло нафталином. По другую сторону расположились Эллисон Эйр, Джози и миссис Эйр в шляпке с очень изящной вуалеткой, затканной бабочками. Все мужчины в зале, не исключая меня, были потрясены ее столичным великолепием.
