Задолго до того как они овладевают словами, задолго до того, как они становятся способны сознательно отнестись к этой теме, их уже учат определенным отношениям. Цивилизация уже наложила на них свой отпечаток. Наши обычаи частной жизни, наши цивилизованные привычки к стьщу и скромности, наше цивилизованное внимание к гигиене — все это совместно действует на ребенка, когда он еще совсем мал. Он связывает эти части своего тела с грязью и стыдом и проявляет такое отношение позже, когда узнает их сексуальные функции. Первая реакция шокированного ребенка:
— Мои родители так никогда не делают. Папа никогда так не поступает с мамой.
И это очень печально, потому что говорит нам, что ребенок воспринимает взрослую сексуальность как нечто ужасное, немыслимое, что-то такое, что хорошие люди, хорошие родители никогда не делают.
Ощущение, что в сексе есть что-то плохое, по большей части вызывается и поддерживается чувством вины, возникшим в результате опыта мастурбации. Нет сомнений в том, что все дети, обнаруживая свои гениталии и ощущения, которые с ними связаны, проходят через период манипуляции гениталиями. Мы называем эти манипуляции мастурбацией. Родители, конечно, очень различаются в своем подходе к такому поведению детей. Некоторые приходят в ужас и прибегают к откровенным наказаниям, очень многие пытаются каким-то способом помешать ребенку, и лишь очень немногие родители, если таковые вообще существуют, встречают такое поведение, как первые шаги своего ребенка. Дело в том, что, хотя книги о воспитании детей не жалеют слов для выражения неодобрительного отношения к наказаниям, ни в одной из них не говорится о том, что с помощью мастурбации ребенок обнаруживает высокочувствительные части своего организма, которые позже, как мы надеемся, будет использовать для самого глубокого и ценного выражения любви.
Родителям никто не советовал относиться к мастурбации спокойно. Дети обязательно чувствовали, что в этом есть что-то запретное, но тем не менее оставались привязанными к приятному исследованию возможностей своего тела. Многие дети считают, что то, что они делают, настолько плохо, что полностью изгоняют это из сознания. И когда становятся взрослыми, вообще не помнят, что когда-то мастурбировали. Забыты бывают также неодобрительные взгляды родителей. Сама тема мастурбации остается неприятной, и они в связи с ней испытывают тревогу.
Но это не удерживает взрослых от занятий мастурбацией. Они перестают использовать с этой целью гениталии, но мысли их сохраняют то же мастурбаторское качество. Киоски заполнены журналами, которые вызывают и обостряют такие мастурбаторские фантазии. И в результате мы остаемся с чувством сексуальной вины, которое продолжает сказываться на использовании тела для выражения любви.
Отношение изменить чрезвычайно трудно. Знания гораздо более гибки; факты изменять еще легче. Если завтра нам скажут, что найдены неизвестные записки о плавании Колумба, которые доказывают, что Колумб открыл Америку не в 1492, а в 1490 году, перемена будет сразу принята. Школьные учебники пересмотрят, учителя будут сообщать новую дату, и все мы на протяжении оставшейся жизни будем спокойно говорить, что Колумб открыл Америку в 1490 году. Но у отношений гораздо более глубокие корни. Они переплетаются с эмоциями и чувствами. Они, как лианы, опутывают образцы повседневного поведения. Они приобретены не с помощью разума, и разум почти не имеет к ним отношения.
В должный срок ситуация ребенка меняется. Он достигает подросткового возраста, когда возникают новые стимулы, и он находит поддержку и одобрение некоторым новым образцам поведения у сверстников. Особенно это справедливо относительно подростков мальчиков. Мальчик по-прежнему может чувствовать, что секс — это плохо, но после нескольких разговоров в обществе сверстников не захочет от них отставать. Больше того, он обнаружит, что его статус в группе зависит от того, как он может обходиться с девушками, и он считает себя обязанным хвастаться своими успехами, даже если это и неправда. Ибо у подростков есть своего рода рейтинги «Дэн энд Брэдстрит»[6]. Их рассказы о сексуальных приключениях чаще отражают мечты и желания, чем реальность, но они испытывают необходимость рассказывать о них с самыми яркими подробностями.
В этот период жизни мальчика сексуальность не имеет ничего или почти ничего общего с любовью. Испытывая давление со стороны группы, он отправляется на охоту, но не для того чтобы доказать, что способен любить, а чтобы продемонстрировать свою мужественность в тех терминах, в каких его сверстники ее определяют.
