Хотя младенец с рождения, несомненно, представитель человеческой расы, но он столь же, несомненно, более животное, чем человек. Он недисциплинирован и нецивилизован, как любой другой детеныш, и гораздо беспомощней большинства детенышей животных. Он требователен, раздражителен, нетерпелив; как у только что вылупившегося птенца, у него постоянно раскрыт рот, он хочет, хочет, хочет. Это комок физических желаний; эти желания доставляют ему сильную боль, а их осуществление — огромное удовлетворение. Потребности организма для этого маленького животного, по существу, весь его мир. Он вряд ли осознает что-либо, помимо своих физических потребностей, ощущений дискомфорта, за которыми следует комфорт, боли, которая сменяется удовлетворенностью.
Ребенок плачет, когда голоден, потому что ощущает голод как острую физическую боль. Становясь взрослыми, мы забываем, какую боль способен причинить голод, поскольку никогда не бываем по-настоящему голодны. Мы едим по привычке, потому что наступило время еды. Иногда мы ощущаем голод, но не ждем, что он причинит боль — во всяком случае не в обычных обстоятельствах. Мы можем сказать, что умираем от жажды, но большинство из нас никогда не испытывали подлинной жажды — жажды человека, пересекающего пустыню, который будет жадно пить даже грязную, застоявшуюся воду. Физические потребности взрослого человека удовлетворяются задолго до того, как становятся болезненными.
Организм маленького ребенка не обладает нашими резервами накопленных питательных веществ и жидкостей, чтобы сохранялось равновесие, если обед запаздывает. У ребенка сразу возникает состояние неуравновешенности, тревоги, возникает такая острая боль, что он начинает плакать. Но тут кто-то появляется и дает ему еду и питье, и боль и дискомфорт исчезают. Пища и питье действительно приносят облегчение, но ребенок осознает это только в терминах своего организма и ощущения возврата равновесия к этому организму.
Фрейд сделал еще один шаг в своих исследованиях — он заинтересовался первыми наслаждениями, которые приносит ребенку его организм. В них Фрейд увидел начало секса.
Раньше люди о сексе в таких терминах никогда не думали — как о нормальном и естественном компоненте физического удовлетворения младенца. Секс возникал неожиданно вместе с подростковым пушком на подбородке, это был феномен, который формировался за одну ночь во время достижения половой зрелости. Никто и подумать не мог, что секс способен в какой-то форме проявиться и в детстве. Младенческая сексуальность — это было такое же необычное сочетание слов, как твердая вода для тех, кто постоянно живет в тропиках, или жидкий газ — для человека, жившего сто лет назад.
Сегодня нам кажется странным представление о том, что такая мощная функция может возникнуть внезапно, без подготовки и периода развития. Так казалось и Фрейду. Он заметил, что удовольствие, связанное с удовлетворением основных вегетативных потребностей в пище, питье, тепле и т.д., напоминает удовольствие от прикосновения и ласки, поэтому их можно считать одним и тем же. Для ребенка в его ограниченном мире физических ощущений они на самом деле одно и то же. Все это физическое удовлетворение, физическое удовольствие.
Самые ранние проявления обычно носят недифференцированный характер. Семена все похожи, но ростки уже достаточно отличаются друг от друга, а к тому времени, как дерево расцветет и принесет плоды, почти каждый сумеет отличить яблоню от вишни. У ребенка действительно есть некоторые специфические сексуальные реакции. У мальчика на первом году жизни, когда его вытирают, присыпают или вообще касаются области гениталий, возможна эрекция. Но, конечно, у него нет никакого стремления к сложному сексуальному поведению, которое завершается половым сношением. Фрейд утверждает лишь, что все привязанности первоначально основаны на телесном или физическом фундаменте. Все они вырастают из ощущения удовлетворенности, комфорта, удовольствия. Чтобы получить эти ощущения, испытать удовольствие, ребенок использует свой организм.
Фрейд признал в этом ту же функцию, с которой позднее связал секс, потому что секс вдобавок к продолжению рода в основном использует организм для получения наслаждения. Обычно, когда мы называем какую-то разновидность своего поведения сексуальной, физическое наслаждение, которого мы добиваемся, связано с нашими первичными (гениталии) и вторичными эрогенными зонами. Фрейд заметил, что лучше свести эти явления вместе, а не рассматривать их как отдельные и различные. Он заключил, что физическое удовлетворение — это физическое удовлетворение, и неважно, что его доставляет: когда тебя кормят, меняют грязные пеленки или качают на руках матери.
