Справедливость полностью

- Собаки выли, скулили, плакали. Но через барьер не прыгали. – Опускаю веки, подтверждая правильность догадки Азамата, которую вижу. – Для полноты эксперимента, к ним в этот же вольер с низким барьером запустили собаку, которую ранее не ограничивали в момент удара током. И с ней сделали по той же схеме: звонок – удар током.

- А эта собака, когда определила связь между звонком и болью, убежала? – непосредственно выпаливает Азамат.

- Точно. Как только условный рефлекс «звонок – боль» сформировался у неё, она тут же перепрыгнула барьер и только её и видели, - подтверждаю догадку Азамата.

- Интересно, - задумчиво сводит брови вместе Рома. – Но сходу не могу провести параллели и сделать выводы…

- Позвольте мне. – Наливаю холодного чая и себе, и кладу руки на стол. – Свобода Воли, если технически, продукт одного из центров мозга. – Упираю указательный палец себе в висок. – Как и всё в человеке, этот центр так же можно как прокачивать, так и угнетать. Угнетать можно снаружи. Схема: когда человек, в течение какого-то периода времени, не может контролировать неприятные либо горькие события, у него развивается острейшее чувство беспомощности. Говоря технически, работа этого мозгового центра Свободной Воли усиленно угнетается. Сам человек способен действовать, но генерировать, а тем паче отстаивать в споре или противостоянии, свои решения не способен.

- Хреново, - коротко резюмирует Азамат.

- Да ну? - качает головой Рома. – Ну вот прям?..

- Рома, давайте представим, что на вашем месте был бы кто-то другой. А одного из бородачей я бы действительно вынужден был убить. – Откидываюсь на спинку лавочки и беру обеими руками чашку с чаем. – Вместо вас, повторюсь, приезжает кто-то другой. Что было бы дальше?

- Было бы кисло. Вам. – Односложно отвечает Рома, явно стараясь не заострять внимания на своей достаточно немалой (сегодня) роли в нашей с Азаматом судьбе.

- Насколько кисло? – продолжаю задавать вопросы.

- От пяти до десяти. В среднем. Лет. – Так же коротко отвечает Рома. – Ну, есть варианты, что вы своим ночным «уловом» поделились бы; тогда и на условный можно было бы выйти, и вообще вас бы за скобки вывели… Но вы же сейчас о принципе? – Дождавшись моего кивка, Рома продолжает. – Пиздец вам, если на общих основаниях. Ибо убийство.

- Но мы же защищались, - вопросительно поднимаю бровь.

Я уже достаточно разобрался в этом мире, чтоб прогнозировать в данном примере. Но мне важен озвучиваемый диалог с собеседником. Очень важен.

И Ему, кажется, тоже…

- Право на самозащиту – святое право каждого человека, - продолжаю. – В законах разве этого нет?

- В законах много чего нет, но есть Система, - хмуро отвечает Рома. – Я знаю, как она работает. Не понаслышке. Вам сейчас не вру.

- Вижу и благодарен… Но как же с правом на самозащиту? Если сама Система, как вы говорите, настроена на его, этого права, попрание?

- Есть одна категория людей, которая таким правом не обладает изначально. – Неожиданно холодно и безэмоционально говорит Азамат. – Я о праве на самозащиту... Не у нас, у нас изначально этой категории не было в Степи… От вас пришло… простите.

- Да не буксуй, - горячится Рома. – Без проблем! Договаривай!

- Рабы. Своей жизнью, жизнью других рабов, раб не распоряжается. Потому что это – собственность Хозяина. – Ледяным тоном, глядя перед собой, отвечает Азамат. – Если ссорились два раба, вот как мы с бородатыми, и если один из них убивал другого, его тоже убивали. Вне зависимости от того, кто из двоих прав.

- Даже если прав был убивший? – Рома щёлкает колёсиком зажигалки, прикуривая и удивлённо поднимая бровь. – Всё равно труба?

- Без разницы, - качает головой Азамат. – Хозяину нет дела до того, кто был прав. Ему гораздо важнее общий рефлекс в коллективе рабов: никогда нельзя наносить вред имуществу Хозяина. Вне зависимости от мотивов. – Азамат берёт свою пиалу, видит, что она пуста, ставит на место, и продолжает. – Хозяину недосуг разбираться и тратить время на имущество. Которое людьми, с точки зрения Хозяина, не является. Ну, полноправными людьми, с которыми надлежит считаться, - поясняет Азамат.

На которого Рома смотрит широко открытыми глазами, забывая затягиваться от прикуренной уже сигареты.

- Да вспомните армию! Офицеры сильно разбирались, кто кому и за что пи*ды дал?!

- Да нам что, делать нечего? – задумчиво начинает понимать Рома. – Только вами заниматься… Своих дел куча… Мда… Нам главное, чтоб вы друг друга не перекалечили и не поубивали. А там делайте, что хотите…

- Вот именно. А теперь представьте, что ни одному офицеру за смерть бойца отвечать не надо. Что будете делать, если один другому, например, руку сломает? И лично вы от этого на следующий день меньше заработаете? – завершает Азамат.

- Да утоплю пидора, - хмуро отвечает Рома, отбрасывая так и непригодившуюся сигарету.

- Вы только что очень точно описали механизм принятия решения в сословном обществе, оперирующем категориями рабства, - смотрю на Рому и Азамата по очереди.

- Ну, у нас же не всё так плохо, - задумчиво возражает Рома.

Но ему отвечает Азамат: