Словно червяк, он начал извиваться всем телом, крича сквозь плотно сжатые губы. Выходило плохо, но через пару минут машина затормозила. Вместе с этим двигаться перестал и Марти, замерев в тревожном ожидании. Еще через мгновенье край покрывающей его ткани поднялся, и Марти пришлось зажмуриться от света уличного фонаря, проникшего в салон. Прохладный воздух хлынул к нему в легкие, еще больше взбодрив сознание, и боль в виске усилилась. Затекшие конечности тоже дали о себе знать.
Когда глаза привыкли к свету, Марти начал бешено вращать ими, озираясь перед собой, пока не увидел склонившееся лицо Честера. Тот сидел на водительском сидении Каприза, перекинувшись через край кресла. Голова и руки висели над мальчиком. Марти вжался в спинку позади себя, отталкиваясь ногами о переднее пассажирское сидение. Закричал в заклеенный скотчем рот.
– Отвали, отвали! Помогите! Кто-нибудь! На помощь! – его язык и связки честно выполняли свою работу, но из-за парализованных губ в результате получалось одно лишь мычание.
– Очнулся? Быстро ты, – прошептал Честер. Он оглянулся по сторонам.
Марти почувствовал подступающую тошноту, начало которой возникло где-то в затылке, а не в желудке, как это бывает обычно, когда выпьешь испорченного молока. Голова закружилась. Он, итак, был напуган до смерти, но перспектива вновь потерять сознание вывела его страх на новый уровень. Марти отчаянно забился в конвульсиях. Ноги уперлись в дверцу автомобиля, и он начал, сколько хватало сил, бить ими о нее. Послышался треск пластика и дребезжание стекла.
– Черт. Хватит! – забеспокоился Честер. Он попытался ухватить мальчика за ноги, но тот не останавливался.
– Ну ладно, – услышал Марти, прежде чем его лицо настиг кулак. Марти притих, обмякнул всем телом. Тошнота усилилась, и в горле уже ощущались остатки школьного обеда с кислым привкусом желудочного сока. Он тихо застонал от боли и дискомфорта. В ответ на это Честер что-то пробормотал, и затем уже второй удар отправил Марти в безмятежный сон.
Когда Марти очнулся, он не сразу понял, открыты ли у него глаза. Моргнув пару раз, он убедился, что да, просто вокруг было совершенно темно. Под собой Марти нащупал бетонный пол, покрытый тонким слоем песка и пыли. Он попытался встать, но боль в голове не позволила ему удержать равновесие. Дотронувшись рукой до виска, где обычно находилась небольшая вмятина, Марти нашел вместо нее внушительных размеров шишку. С другой стороны, над правой бровью, кожа на ощупь казалась горячей и натянутой. Каждое движение тела с неприятной вибрацией отдавало в мозг, так что Марти старался лишний раз не шевелиться.
Ощупав воздух в радиусе длины своих рук, он обнаружил позади себя стену. Марти подтянул к ней свое тело и, облокотившись спиной, обнял себя за колени. Он надеялся, что постепенно глаза привыкнут к темноте, и он сумеет разглядеть хоть что-нибудь. Несколько раз он махал кистью перед лицом, но ощущал от этого лишь дуновение ветерка. В воздухе чувствовалось присутствие сырости. Иногда доносился еле заметный запах плесени. Было холодно. Марти обхватил себя за плечи и принялся растирать их, чтобы хоть немного согреться.
Живот капризно забурчал. Сумки, в которой должен был оставаться злаковый батончик, рядом не оказалось. Так же как и тетради у Марти под футболкой. Ее пропажу он заметил сразу, как только очнулся, но теперь это не сильно волновало.
В темноте раздавался его тихий голос:
– Идиот, какой же ты идиот. Дебил. Пошел как последний дурак. Идиот.
Он сжал кулаки так сильно, что ногти впились ему в кожу. Марти заплакал.
– Ну как же так? Как же так? Как так можно? Что за идиот, – причитал он.
Несколько раз Марти резко срывался и бил себя по щекам, вызывая новые приступы головной боли.
– Мог бы сейчас быть дома, в своей комнате. Тупой идиот!
Когда волна злости на самого себя потихоньку спала, к ней на смену пришла другая. Марти, возможно, первый раз в жизни, ругал свою судьбу.
– Гребаный неудачник, – называл он себя.
Раньше ему приходилось слышать из новостей о том, что иногда дети пропадают и больше никогда не возвращаются. Фотки с их мордашками крутились по телевизору неделю или две, пока не случалось какое-нибудь новое происшествие. Особенно хорошо освещались случаи, когда сразу несколько школьников пропадали друг за другом, так что среди родителей поднималась волна паники из-за, возможно, орудующего в их городе маньяка. Детей инструктировали о потенциальной опасности и проводили всевозможные профилактические мероприятия. После этого каждый школьник знал, что нужно быть начеку. Каждый был предупрежден. Но что делать тем бедолагам, которых сцапали первыми? Тем, кто не мог и подумать, что в их тихом и унылом городке может случиться что-то такое. Тем, кто был как Марти.
– Это нечестно, – невольно срывалось с его губ.
