– Вопрос идиотский. Жених ничего не говорит мне о ремонте, это значит, что я не должна выбирать обои, подбирать палас в цвет, искать мебель в струю и светильники в тон. Я не должна ругаться с соседями снизу, сверху и сбоку, которым будут мешать ремонтники, с гастарбайтерами, которые будут тянуть деньги и портить купленный материал, придумывать, как протянуть проводку, чтобы розетки совпали с расположением бытовой техники, мотаться по магазинам в поисках дверей, карнизов и занавесок… Я правильно понимаю? Да я буду счастлива въехать в новую квартиру, не приняв участия во всем вышеперечисленном, когда вся эта вакханалия останется позади! Причем желательно, чтобы жених мне ее подарил, а сам куда-нибудь делся. Например, уехал в командировку на Северный полюс, нашел там эскимоску какую-нибудь и полюбил ее на всю жизнь, написав мне покаянное письмо и попросив прощения. Я бы благословила его и осталась жить в этом ремонте, без ежедневных родительских скандалов по поводу папашкиных запоев и обсуждений моего безрадостного одинокого будущего на семейных советах, когда папахен трезв и зол. Мне, конечно, лестно твое предложение, но прошу оценить мою предельную честность.
– Михайлова, у тебя мания величия, – после паузы констатировал Рыжиков. – Попробуй представить, что ты нормальная девушка, ценящая домашний уют и мечтающая о спокойной семейной жизни. Как бы ты отнеслась к ремонту с этих позиций?
Люда прикусила губу и чуть не сломала попавшийся под руку карандаш. «Вот, значит, как все серьезно!» Наверное, в душе она была собакой на сене, но каждый в этой жизни сам за себя. Семейный остепенившийся Рыжиков будет не столько потерян для общества, сколько для нее самой. Кроме того, он еще не понимает, какая рутина ждет за порогом загса. Светлая незабудка, скромная и непритязательная, превратится в унылую домашнюю клушу, попрекающую неприбитыми полочками и невыгулянными детьми.
– А, поняла, – процедила Людмила. – Невеста – это такая пухлая скромняшка в бифокальных очках с жалким хвостиком и кучей заколок на прилизанных волосенках. Джен Эйр, уставшая искать мужика и готовая таскать мешки с ветонитом, цементом и песком, мечтающая о покорном самце, исправно сдающем зарплату, непьющем, некурящем и негулящем. Блеклая моль, жаждущая залететь хоть от кого-нибудь, дабы привязать этого дурака к себе на всю жизнь алиментами. Ходячее недоразумение в плиссированной юбочке, с кучкой комплексов, прыщавой спиной и убогим гардеробом. Рыжиков, беру свои слова обратно! Такая будет счастлива разделить с женихом все тяготы ремонта, но, даже если этот наивный парубок и преподнесет ей ремонт в виде свадебного подарка, она все равно не пикнет и не вякнет, лишь бы не прогневить отхваченного у соперниц мужика.
– Ядом не захлебнись, – елейным голоском посоветовал Евгений. – А то у меня уже из трубки капает.
– Я, Рыжиков, ради друга готова и ядом подавиться. Одно скажу: надеюсь, что это ты не для себя интересуешься.
– А тебе не все равно?
– Нет, – подумав, сообщила Люда. – Не все равно. Ты вырос на моих глазах, и я чувствую ответственность за твою судьбу.
– Как трогательно. Когда мне было два года и я уже умел кататься на велосипеде, тебя еще в проекте не было, – напомнил уязвленный ее тоном Женя.
– Ой, ну не будем мелочиться, – не сдалась Людмила. – Какая разница. Ты мне дорог как память о детстве. Поэтому хотелось бы отдать тебя в надежные руки.
– Видимо, самыми надежными в этом плане тебе представляются две волосатые мужские лапы?
– Не знаю. Не решила еще. Но среди женщин надежных нет. Я знаю проблему изнутри. Любая женщина нацелена на мужика, как гусеница на лист. Обгрызть до черенка и переметнуться к следующему. Так что лучше плыть одиноким парусником, чем отдаться на поругание какой-нибудь крысе, которая прогрызет днище и сбежит. А ты, Рыжиков, утонешь.
– Спасибо на добром слове, – ошеломленно пробормотал Евгений. – Я потрясен обрисованными перспективами.
– Ладно, можешь не благодарить. Так кто она? Я хочу посмотреть и сделать правильные выводы.
– Да-да, догадываюсь. И не сомневаюсь, что этими выводами ты, Михайлова, поделишься сразу на смотринах.
– И поделюсь. Ведь главное что? Уберечь тебя от ошибки.
– Спасибо за готовность к самопожертвованию, но я уж как-нибудь сам. Бывай здорова, писательница.
Положив трубку, Люда подперла рукой голову и печально уставилась на плавающие по монитору шарики.
«Значит, какая-то ОНА у Рыжикова все же есть».
